Увидев мое замешательство на лице, Даниэль добавляет:
— Это временные трудности, Кристи. Через два-три месяца я смогу купить тебе хорошую поддержанную машину.
— Не переживай, ничего страшного со мной не случится. Я доеду домой на автобусе.
— Но ты можешь подружиться с кем-нибудь из академии. Наверняка из множества учеников есть те, кому будет по пути довезти тебя обратно до дома.
В Портсмуте у меня была одноклассница, которая забирала меня по дороге в школу, и мы вместе уезжали домой. А здесь…
Я с опаской кошусь на центральное чопорное здание академии.
Сомневаюсь, что ко мне выстроится очередь отпрысков из привилегированных семейств, желающих подбросить домой. Если только это не разовая акция благотворительности для отвода глаз налоговой службы.
— Все будет хорошо, не волнуйся, — ободряюще улыбается Даниэль и сжимает мою руку. — Хочешь, я научу тебя приему для уверенности?
Я киваю, и кончиком указательного пальца брат касается моего подбородка и приподнимает лицо.
— Представь, что к твоему горлу приставили огромный рыболовный крючок.
И если на дюйм опустишь голову, то он вонзится в тебя.
— Эм… — я прочищаю горло. — И в чем смысл?
— Этот прием нужен для того, чтобы ты держала прямую осанку. А когда ты держишь осанку, то излучаешь уверенность.
— Спасибо, — я беру с заднего сиденья свой ранец. — Теперь я полна уверенности.
Протяжно вздохнув, я покидаю машину и неспеша ступаю к административному корпусу. Начало осени выдалось теплым и солнечным: от ярких лучей приходится надеть очки с темными линзами.
— Эй, Кристи!
Обернувшись, я вижу, как брат подносит к подбородку указательный палец, и с трудом сдерживаю улыбку. Затем распрямляю плечи и поднимаюсь по трехступенчатой лестнице. Сняв солнцезащитные очки, я захожу внутрь. Сначала я оказываюсь в лобби, а затем в просторном холле с бесконечно высокими стенами.
Я борюсь с желанием что-нибудь прокричать, чтобы услышать, как долго будет звучать мое эхо под сводами потолков со старинной лепниной, и сворачиваю в первый попавшийся коридор.
По пути я задираю голову, чтобы рассмотреть потрескавшиеся, но сохранившие утонченность узоры на потолочных бордюрах. Интересно, сколько им лет?
Внезапно меня останавливает чья-то рука, и рядом раздается глубокий низкий голос.
— Ты не видишь, куда идешь, Кристиана?
Повернувшись, я замечаю длинные пальцы, лежащие на моем плече. После этого поднимаю голову и сталкиваюсь с голубыми глазами.
Десмонд.
