Не дожидаясь моего ответа, она хватает учебники со стойки, вежливо прощается с библиотекарем и стремительно идет в сторону выхода.
Не ведая, что творю, я отправляюсь следом за ней и догоняю ее практически перед входной дверью. Я хватаю Кристиану за предплечье и поворачиваю к себе лицом. Она поднимает голову, прожигая меня таким взглядом, словно хочет убить.
— Я просила не хватать меня, когда тебе вздумается! Придурок!
От ее возмущенного тона дергается член, и во мне просыпается желание преподать этой девчонке урок вежливости.
Я сильно держу ее за плечо, хотя я бы предпочел обхватить так ее шею и заткнуть ее дерзкий рот своим.
— Пусти меня, — Кристиана пытается вырвать свою руку, но у нее ничего не выходит. — Мудак!
Очередное оскорбление вызывает у меня тихий смешок. Со мной так никто не позволяет разговаривать. Даже Грейс, а она на минутку, моя родная сестра.
Кристиана продолжает злобно смотреть на меня, но сквозь маску воинственности, я улавливаю в ее глазах печаль и что-то еще, из-за чего мне становится не по себе.
Давай, Десмонд, выдави из себя гребаное извинение. Ты обидел ее.
— Что тебе от меня надо? Если ты не отпустишь меня, я буду кричать!
— Я ошибся, — сердито произношу я и злюсь на самого себя.
Какого хрена я испытываю перед этой девчонкой долбаное чувство вины? Конечно, я был не прав и неверно растолковал ее записку для библиотекаря. Но я никогда не буду извиняться перед такой, как она.
— Послушай, я очень тронута твоим красноречивым признанием, — ехидно говорит Кристиана.
— Но мог бы ты меня отпустить и перестать подозревать в том, в чем сам себе придумал?
Придумал?
Я видел своими глазами фотографии с ней. На них Кристиана выходит из закусочной поздней ночью и садится в машину какого-то парня. Еще один снимок, где она сидит в баре, заигрывая с нетрезвым мужчиной. И еще один снимок, где она идет с этим же пьяницей в номер отеля. Я ничего не придумал!
Я горько смеюсь и небрежно отпускаю ее руку. Отстранившись, я намеренно равнодушно смотрю на Кристиану сверху вниз.
— Следи за тем, как ты со мной разговариваешь, — я выдавливаю каждое слово сквозь зубы. — Длина твоей юбки не делает тебя достойной. А форма ученицы «Дирфилда» не изменит твоего прошлого.
Вся воинственность и решимость пропадает с лица Кристианы. Сейчас она выглядит раздавленной и готовой расплакаться.
— Ты ни черта не знаешь о моем прошлом!
Развернувшись, она выходит из библиотеки, и грохот от удара двери отзывается гулом в моей груди.
