Осколков нет, и я заклеиваю ее пластырем, чтобы не попала инфекция.
— Я смотрела твое видео с последней аварией, — неожиданно произносит Кристиана надломленным голосом. — Что ты испытывал в тот момент?
Я поднимаю на нее взгляд, сталкиваясь с блестящими глазами, в которых скопились слезы. Зачем ей нужно об этом знать? Обычно люди избегают подобных тем.
— Извини за мой вопрос, — говорит Кристиана, старательно скрывая дрожь своего подбородка. — Просто мои родители… Они…
— Я знаю, — перебиваю ее.
В досье про нее было указано, что ее родители — Мартин Смит и Андреа Лазарро погибли во время автомобильной аварии.
В тот день они собирались на прием к главе министерства строительства, чтобы получить разрешение на возведение детского комплекса. Но в их машину врезалась дорожная фура, ехавшая на высокой скорости. Родители Кристианы скончались на месте.
— Мама и папа тоже были в аварии, но не выжили, — Кристиана закусывает губы, сдерживаясь, чтобы не расплакаться. — И я хотела узнать, что испытывает человек, когда его машина превращается в груду металла.
Опустив глаза, я прокручиваю в голове события того дня. От нахлынувших воспоминаний в груди начинает болезненно ныть и тянуть, будто из легких выкачали весь воздух.
— Сначала я рассчитывал, что смогу справиться с управлением, — говорю я, окунувшись в водоворот прошлого. — Но, когда понял, что от меня ничего не зависит, меня охватила чудовищная злость и обида. Но они быстро пропали, потому что мне стало страшно.
Я мог умереть. Говорят, перед смертью проносится вся жизнь, но у меня перед глазами была только моя мама. Тогда я думал хорошо, что ее нет. Потому что она не будет страдать, как страдал я, когда ее не стало.
В следующую секунду Кристиана вдруг поднимается с сиденья и, слегка пошатнувшись, обхватывает мою шею руками. Она прижимается ко мне, и я чувствую, как дрожит ее тело. Не в состоянии оттолкнуть ее, я бросаю на землю упаковку с пластырем и обнимаю Кристиану, положив руки на ее талию.
Мне хочется, чтобы Кристиана перестала плакать, но я не знаю, что делать. Я не слабак и не теряюсь при виде слез. Но чем, черт возьми, я могу помочь ей?
Я молчу и вместо того, чтобы сказать банальное «все будет хорошо», крепче прижимаю Кристиану к себе, утыкаясь лицом в ее волосы. В ответ она сильнее обнимает меня, и мы стоим так, теряя счет времени. Я отказываюсь ее отпускать. Несколько лет я не испытывал облегчения от простых объятий.
