Дания должна перестать быть мальчиком для битья, когда в любой момент могут напасть эти наглые британцы.
– Только, господин министр, – обратился он к Освальду фон Рихтгофену, – прежде чем заключить договор о присоединении к вашему альянсу, хотелось бы получить письменные гарантии неповторения тех пагубных для нашего королевства событий, которые произошли пятьдесят лет назад. Вы понимаете, о чем идет речь?
Это был более чем прозрачный намек на войну между Данией и Пруссией, которую поддержала Австро-Венгрия.
В ходе той войны Датское королевство лишилось Шлезвига, Гольштейна и Лауэнбурга.
– Мой император готов дать подобные гарантии, – отчеканил фон Рихтгофен, – а следить за их выполнением будет Российская империя. Мой уважаемый коллега это подтвердит, – и германский министр кивнул в мою сторону.
Видя, что разговор пошел в благоприятном для нас направлении, я решил подсластить пилюлю:
– Ваше величество, – сказал я, – хочу добавить, что присоединение к нашему альянсу может дать Датскому королевству не только безопасность, но и вполне материальные выгоды.
Я имею в виду финансовые, экономические и торговые преференции, а также возможность получать крупные заказы от российского военного ведомства. Например, на пулеметы Мадсена. Крупную партию их мы уже недавно закупили. Будут и новые заказы на строительство кораблей для российского флота. Мы помним, что в составе Тихоокеанской эскадры прекрасно показал себя крейсер «Боярин», который был построен на датской верфи «Бурмейстер ог Вайн».
Глаза у Енса Кристенсена заблестели, и он переглянулся с графом Раабен-Леветцау, на лице которого появилась довольная улыбка. И я понял, что теперь договор о присоединении Дании к Альянсу пройдет в фолькетинге без особых затруднений.
– Господин Дурново, господин фон Рихтгофен, – обратился к нам король Кристиан, – нам надо будет еще раз, как следует, обдумать ваше предложение. Но я думаю, что решение по нему будет благоприятным.
Мы с фон Рихтгофеном раскланялись и вышли из кабинета.
– Господин Дурново, – обратился ко мне германский министр, – а не отметить ли нам сегодняшнюю беседу в ресторане?
– А почему бы и нет, – сказал я, снова вспомнив свою лихую флотскую юность. – Я тут знаю одно хорошее местечко…
21 (8) марта 1904 года, утро. Санкт-Петербург, Варшавский вокзалИнженер и изобретатель Тринклер Густав Васильевич
Петербург встретил меня звонкой капелью, осевшими сугробами и громкими писком драчливых весенних воробьев.
