– Николай Арсеньевич, – сказал он, – я хочу вас попросить по прибытии в Петербург, не откладывая это дело в долгий ящик, заняться созданием и подготовкой спецназа. У России должны быть лучшие бойцы в мире! Ведь врагов у нее всегда будет в достатке. Пусть они знают, что наши чудо-богатыри найдут их на краю света.
– Михаил Александрович, – сказал я, – вот тут вы совершенно правы. Как раз по этой причине России такие подразделения крайне необходимы. И я сделаю все, что смогу, для того, чтобы они появились в нашей армии.
Правда, дело это не простое и не быстрое, но…
– Но российскому спецназу быть! – воскликнул Михаил. – Можете просить у меня все, что угодно – любое ваше требование будет принято к исполнению… Ведь я же, в конце концов, самодержец! – и тут он лукаво подмигнул мне.
4 апреля (22 марта) 1904 года, утро. Крейсер российского императорского флота «Светлана», 20 миль северо-западнее РевеляПеред рассветом «Светлана» сначала сбавила ход, а потом совсем остановилась. В свете боевого прожектора были видны плавающие прямо по курсу льдины.
Обычно Финский залив остается скованным льдом до середины апреля – начала мая, и этот год тоже не стал исключением. Радиотелеграфист «Светланы» отстучал на своей допотопной радиостанции системы Маркони короткое сообщение, и вскоре из Ревеля был получен ответ. Навстречу крейсеру вышел стоявший там наготове под парами ледокол «Ермак», который подойдет к тому месту, где «Светлана» легла в дрейф, через три-четыре часа.
Император Михаил, когда ему доложили о непредвиденной задержке, хмыкнул, высказавшись примерно в том духе, что он весь Ледовитый океан прошел без сучка и задоринки, остановившись лишь разок для того, чтобы «отлить на Северном полюсе»… Но никаких распоряжений командиру «Светланы» капитану 1-го ранга Шеину он отдавать не стал.
Выслушав доклад и одобрив действия командира, император Михаил снова лег спать, а «Светлана» встала на якорь, дожидаясь утра и подхода «Ермака». Рано утром, перед рассветом, команду поднял на ноги хриплый пароходный гудок.
Приближаясь в легком предутреннем тумане, «Ермак» давал о себе знать, светя прожектором и включая время от времени ревун. Пять минут спустя на фор-марсе «Светланы» также вспыхнул прожектор, а затем проревела сирена. «Ермак» приближался почти наощупь, опасаясь нечаянного столкновения.
Но все обошлось. Туман был уже не такой плотный, а прожектора светили, словно маленькие рукотворные солнца.
