Санкт-Петербург, Новая Голландия, Главное управление государственной безопасностиБывший глава Особого отдела Департамента полиции Зубатов Сергей Васильевич
Моя жизнь в очередной раз круто изменилась. Еще сутки назад, утром второго марта, ничего не подозревая, я тихо и мирно завтракал, прихлебывая чаек на своей съемной квартире во Владимире. Но тут, с весьма огорчившим меня известием об убийстве государя, ко мне на квартиру явились люди, посланные начальником Дворцовой полиции генералом Ширинкиным.
И довольно грубо предложили мне следовать с ними в Санкт-Петербург в качестве свидетеля по делу о покушении на государя. При этом они обращались со мной, словно я был подозреваемым в цареубийстве.
Двое агентов Дворцовой полиции были на удивление молчаливы и словно не слышали меня, не ответив ни на один мой вопрос. Такими же нелюдимыми оказались и трое сопровождавших их армейских чинов во главе с унтером. Весьма странная, скажу я вам, компания.
На двух извозчиках мы доехали до вокзала, где сели в поезд, следовавший в Москву.
При этом агенты Евгения Никифоровича меня сразу предупредили, что бегать от моих сопровождающих в странных пятнистых мундирах не стоит. Люди они молодые, специально тренированные, и шутя догонят такого, как я, тем более мне через три недели должно исполниться сорок лет.
Вздохнув, я смирился, ведь, сказать по правде, не видел смысла бежать. Да и куда убежишь-то? Моя ссора с господином Плеве не оставляла мне никаких надежд, я знал, что человек он мстительный и злопамятный и никогда не забудет мне того комплота, в котором я неосмотрительно принял участие, и который должен был закончиться отставкой министра.
Будь проклят этот интриган Витте, который втравил меня в придворные дрязги, поставившие крест на моей карьере."
"Правда откуда ж мне было тогда знать, что и сам Витте скоро свернет себе шею, заигравшись с участием во французских займах, и будет объявлен чуть ли не государственным преступником.
Помню тот самый день, когда покойный государь объявил свое решение о французских займах и об отставке Витте. Город ликовал, люди самых разных сословий поздравляли друг друга, точно на светлый праздник Пасхи. Только тогда я понял, насколько народ ненавидел того, в чью пользу я интриговал. И поверьте моему чутью полицейского, царя, скорее всего, убили именно из-за денег, в смысле из-за всей этой истории с займами.
Я был возмущен до глубины души.
