Его британский коллега подтвердил кивком слова месье Маршана.
– Тогда, господа, – Франц-Иосиф устало опустился в мягкое кресло, – я думаю, что вы немедленно должны доложить своему руководству, президенту Французской республики и премьер-министру Британии о нашем сегодняшнем разговоре. Самое главное мы уже с вами обговорили. Ну, а все нюансы будущего союза вы можете согласовать позднее с графом Голуховским. А я, прошу меня извинить, немного устал. Болезни, возраст… Могу сказать вам одно, господа, доведите до своих правительств, что мы остановили Россию в 1856 году, в 1878 году – и должны сделать это сейчас.
Другого выхода у нас нет, иначе континентальная Европа будет начинаться не в Страсбурге, а прямо во французском Бресте. Поверьте старому человеку, господа, я знаю русских и знаю пруссаков: если мы не остановим их сейчас, то не остановим никогда. Все, господа, до свидания.
18 (5) марта 1904 года, утро. Тихий океан, 43° с. ш., 150° в. д., траверз о. Шикотан. АПЛ «Северодвинск», глубина 100 метров, скорость 28 узлов, курс норд-остИмператор Михаил II, великий князь Александр Михайлович и кап-1 Верещагин
Михаил II отставил в сторону чашечку с кофе и посмотрел на сидящего напротив командира АПЛ «Северодвинск».
– Владимир Анатольевич, я как человек сугубо сухопутный в ваших морских делах до сего момента совершенно не разбирался. Но теперь должен разбираться, поскольку положение к тому обязывает. Одно дело быть младшим братом императора, человеком без особых обязанностей и хлопот. И совершенно другое – когда эта каменная плита, именуемая властью, ложится тяжелым грузом тебе на плечи, и ты понимаешь, что только ты и никто другой ее не удержит.
Вы меня понимаете?
– Абсолютно, ваше величество, – кивнул капитан 1-го ранга, – как и любой из тех офицеров флота российского, кто хоть когда-нибудь стоял на командирском мостике. Вы ведь знаете, что после того, как корабль покинул базу, командир на нем становится абсолютным монархом, «первым после Бога», и только на нем лежит ответственность – вернется ли корабль в родную базу или ляжет на дно морское.
Командир вправе принимать решения, карать и миловать. Но зато и ответственность за все лежит только на нем.
– Мишкин, капитан первого ранга Верещагин прав, – добавил свои пять копеек великий князь Александр Михайлович, – ни один армейский полковник не имеет таких прав, какие есть в море у флотского лейтенанта, командующего заштатным номерным миноносцем. Любое другое положение дел грозит бедою и кораблю, и его команде.
