Мир глазами Гарпа

Он вообще пока не нашел для себя такого занятия, которое давало бы ему ощущение отдыха. С самого начала он, казалось, знал, что ему суждено заниматься лишь вещами серьезными, требующими большого напряжения сил. («Писатели не читают для собственного удовольствия», — писал впоследствии Гарп, имея в виду себя.) Еще до того, как юный Гарп понял, что хочет стать писателем, он, похоже, ничего не делал «просто для удовольствия».

В тот день, когда Гарпу предстояло расписаться в графике занятий зимними видами спорта, он сидел в заключении — в изоляторе.

Дженни даже с постели ему встать не разрешила.

— Все равно ведь не знаешь, чем тебе заняться, — заявила она ему. И Гарпу оставалось только послушно лежать в постели и кашлять. — Неужели ты настолько глуп, — сердито продолжала Дженни, — что, прожив пятнадцать лет в этой гнусной школе, до сих пор не додумался, во что тебе играть на спортивной площадке?!

— Но мне спорт вообще не нравится, мам, — просипел Гарп. — Хотя все равно надо что-то выбрать…

— А зачем? — спросила Дженни.

— Не знаю!!! — простонал он. И снова закашлялся.

— Господи помилуй! — воскликнула Дженни. — Ну ладно, я сама выберу, чем тебе заниматься. Прямо сейчас пойду в спорткомплекс и запишу тебя в какую-нибудь спортивную секцию.

— Нет! — заорал Гарп.

— Я ведь знаю больше, чем ты, верно?

— Верно, но сейчас дело совсем не в этом, мам! — воскликнул Гарп в полном отчаянии. — Конечно, ты прослушала почти все здешние курсы, но ты же никогда не играла ни в одной команде! Ты вообще спортом никогда не занималась!

Если Дженни Филдз и признала в душе, что на сей раз ее сын совершенно прав, то вслух она этого не сказала.

И, не желая отступать от намеченной цели, собралась уходить. Стоял типичный для здешних мест декабрьский денек, земля превратилась в поблескивающую на морозе слякоть, а выпавший снежок был совершенно серый, затоптанный грязными башмаками восьми сотен мальчишек Дженни Филдз закуталась потеплее и потащилась через мрачный зимний кампус, убежденная, что поступает так исключительно ради блага своего сына. Посмотреть на нее — точь-в-точь сестра милосердия, которая безропотно идет на передовую, неся сражающимся на русском фронте солдатам хоть маленькую надежду на победу и спасение. Именно с таким выражением лица она и появилась в спорткомплексе Стиринг-скул. За все пятнадцать лет, проведенные в этой школе, здесь она не была ни разу: считала ненужным.