Мир глазами Гарпа

И как известно, один рассказ он дал почитать Хелен Холм, после чего решил ничего больше Хелен не показывать до тех пор, пока не напишет что-нибудь такое, о чем она не сможет сказать ни одного дурного слова.

— Ты слыхал? — спросил Бенни Поттер, встретив Гарпа в Нью-Йорке.

— О чем? — удивился Гарп.

— Старый Вонючка-то копыта отбросил, — сказал Бенни. — Замерз насмерть.

— Как ты сказал? — переспросил Гарп. — Кто копыта отбросил?

— Старый Вонючка, — повторил Поттер. Гарп всегда терпеть не мог эту кличку. — Напился пьяным и поперся домой по обледеневшей тропке через лужайку.

— Ну и жопа же ты! — сказал Гарп с чувством.

— Правда-правда, Гарп, — сказал Бенни. — Такая гребаная холодина стояла, пятнадцать ниже нуля. Хотя, — добавил он вдруг, — его вонючая пасть должна была бы греть его в-в-всю н-н-н-ночь.

Они стояли в баре вполне приличного отеля, где-то в районе Парк-авеню; Гарп никогда не знал, куда он попадал, когда оказывался в Нью-Йорке. Он приехал в город на встречу с кем-то и случайно наткнулся на Поттера, который и затащил его в этот бар.

— Ты просто гнида, Поттер, — сказал он.

— Ты меня никогда не любил! — попытался вырваться Бенни.

Гарп слегка подтолкнул его, и полы расстегнутого пиджака Бенни Поттера угодили в раковину за стойкой, где отмокали грязные стаканы.

— Оставь меня в покое! — взвизгнул Бенни. — Ты всегда был любимым лизожопом старого Вонючки!

Гарп еще подтолкнул его, и задница Бенни съехала в раковину; мыльная вода выплеснулась на стойку.

— Сэр, прошу вас слезть со стойки, — вежливо сказал бармен, обращаясь к Бенни.

— Господи помилуй! — возмутился тот. — Да меня же толкнули! Вот кретин!

Но Гарп уже шел к выходу. Бармену пришлось вытащить Бенни из раковины и усадить за самый дальний столик

— Ну что за сукин сын! — бесился Бенни. — У меня теперь вся задница мокрая!

— Прошу вас, сэр, выбирайте выражения! — сказал бармен.

— Ну вот, и траханый бумажник весь промок! — Бенни, пытаясь отжать мокрые брюки, продемонстрировал бармену свой мокрый бумажник — Гарп! — заорал он, но Гарпа и след простыл.

В общем, замечание справедливое, Гарп и в самом деле, особенно в школьные годы, без особого юмора относился даже к самым своим любимым занятиям — к борьбе и к писательству, то бишь к своей будущей карьере.

— А почему ты решил, что станешь писателем? — спросила его однажды Куши Перси.