Онлайн-библиотека книг
Англичанин важно кивнул – он уже достаточно понимал по-русски, чтобы следить за разговором. Объяснил, правда, на своем наречии, но Митя перевел.
– Хороший запальный шнур сделать не из чего, а то было бы проще, но можно скрутить и пропитать смолой соломенный жгут. Он будет гореть секунд десять, потом огонек достигнет пороха, и готово. Подорвется один бочонок, а за ним остальные. От такого взрыва разметает всех кто на поляне, а слышно будет аж в Звенигороде.
– Десять секунд это сколько? – нахмурился мельник.
– Это как до десяти досчитать.
Тут стало тихо.
Полина Афанасьевна вздохнула. Дальше – она знала – начнется трудное. Надо было удалить Сашеньку.
– Друг мой, сделай милость, замешай мне травяной декокт от мигрени. Что-то совсем невмоготу, – попросила Катина. У ней иногда бывали приступы жестокой головной боли, и внучка умела делать хорошее лекарство.
Когда девочка ушла, помещица сказала:
– Тому, кто запалит жгут, не убежать. Решать надо.
– Жребий бросим! – воскликнул Ларцев. – Как древние спартанцы!
Мельник возразил:
– Не знаю, каковы были портанцы, но коли выпадет Фильке Косому, он струхнет.
Все опять умолкли.
Отец Мирокль, присутствовавший не для военной пользы, а по своему сану, раздумчиво заметил:
– Здесь, однако, возникнет осложнение теологической природы. Подорвавший себя будет хоть и герой, но самоубийца. Я его отпеть не смогу, и в церковной ограде похоронить тоже нельзя будет.
На сие соображение никто не откликнулся.
Помедлив еще немного, но не слишком долго, чтоб не вернулась Саша, помещица сказала то самое, трудное:
– Не тужьтесь, я уж всё придумала. Надену сержантову синюю куртку. Сяду на облучок. Вроде как я маркитантка, у французов их много. Язык я знаю. Кто спросит – отвечу. И рука запалить жгут у меня не дрогнет… Что уставились? Я старше вас всех, пожила на свете довольно.
Говоря про обиду, Полина Афанасьевна смотрела в глаза Ларцеву.
– Стоит ли овес, хоть бы даже столь обильный, вашей жизни? – вскричал в волнении отец Мирокль. – Пускай пропадет, бог с ним совсем!
– Он не пропадет. Он французам достанется, а я этого стерпеть не могу.
