Ты — мой партнер! Человек, отношения с которым важнее любых других! Можешь отрицать наличие этих отношений, как тебе угодно! Сколько бы я ни сопротивлялся, ни подыгрывал тебе, с моей стороны все так, как я сказал! Примешь ты или нет, но это ничего не изменит! Я буду с тобой столько, сколько ты позволишь, ведь это ты создал меня! Захочешь, чтобы ушел, я уйду! Захочешь, чтоб остался, я останусь! Захочешь, чтоб умер, что ж, и это не проблема! Захочешь, чтоб перестал любить, не получится! Это единственное, что я не смогу для тебя сделать! А сейчас я скажу тебе то, что ты сам боишься признать! И ты любишь меня до безумия…
— Ты в своем уме?!
Слова парня смели Роя.
Они обрушились, словно сверху рухнула огромная глыба, поволокла за собой по каменистому склону, перетерла в месиво и размазала жалкими ошметками.
— Слава богу, не в твоем! А знаешь, что ты любишь во мне больше всего?!
— Ну?!
— Ты любишь самого себя, потому что видишь, как ты прекрасен и желаем! Это то, что не дали тебе другие! Ты любишь свое превосходство, свой опыт, свой возраст! Я — то зеркало, в которое ты так обожаешь смотреться! Твои отношения со Стивом равные, со мной нет, и никогда таковыми не будут! Это заводит тебя…"
"Энди замолчал, стараясь подавить сбивающееся дыхание.
Он только что вынес себе приговор и теперь ждал, когда судья назначит срок исполнения. Сердце парня сорвалось. Соскользнуло. Упало. И теперь билось где-то в солнечном сплетении. Неровно. С остановками. Сбиваясь. Рой смотрел на него тупо и прямо. Парнем словно руководил дьявол, подсказывая, что делать, чтобы он, Маккена, влип еще глубже.
И он чувствовал, что вязнет в этих зыбучих песках.
— А теперь, когда я все сказал, можешь спросить меня еще раз, кто ты для меня, — голос Энди упал.
Мальчишка обреченно опустил руки, потом плечи и отвернулся. Он выглядел так, словно только что положил голову на плаху и теперь ждал, когда палач, наконец, покончит с этим. Рой ничего не ответил. Он просто не мог. Слова, приготовленные для нападения, столкнулись в голове, рассыпались на буквы, и он никак не мог составить из них ни единой внятной конструкции.
Все, что ему удавалось, выглядело жалко. Нет, убого жалко. Ноги не гнулись, словно он врос в место, на котором стоял. Время потерялось. Попуталось. Услышав то, что сказал парень, оно забыло, что должно течь безэмоционально и независимо. Секунды словно растянулись в часы, а те превратились в бесконечность, обращающуюся по кругу, где уже не разобрать, откуда и куда двигаться.
