Почему-то ему даже было приятно, но вкрапления досады одергивали. Он ревновал. Кого к кому? Он знал, как ЭТО делает каждый из них. Каждый из них знал, как ЭТО делает он. Треугольник наконец стал равнобедренным, но сумма углов никак не желала равняться ста восьмидесяти градусам. Парадокс? Да. Очевидный.
День прошел размыто, неопределенно, если не сказать бесцельно. Энди вошел в какой-то кризис, сопровождаемый раздражительностью. Его состояние навешивалось на толпящиеся мысли, оседая вместе с ними тяжелыми хлопьями. Вернувшись из тренажерного зала, он даже отпустил Ольгу домой.
Ему хотелось уединения. Вместо уединения он нашел одиночество и принялся себя жалеть. Это было парню не свойственно, и какое-то время даже развлекало, но когда Рой не приехал к обеду, перетекло в форму навязчивости. Мальчишка занялся копанием в самом себе. Раскопки выдали неожиданный результат. Он обнаружил кучу бездонных дыр, куда поочередно и проваливался. Разложив себя на две стопки, он понял, что недостатки сильно перевешивают достоинства.
Подводя итог, Энди пришел к выводу, что присутствие отсутствия отношений - исключительно его собственная заслуга. Ну, как говорится, ни кожи, ни рожи, ни ума, ни фантазии. Вывод последовал незамедлительно. Готовит он так себе, трахается неважно, танцует еще хуже. Кроме того, он хромает и спит по полдня. Короче, не справляется ни с чем. Маккена со свойственной ему щедростью вкладывает в него деньги, видимо, не совсем уяснив, зачем делает это. Шон тоже вкладывает в него силы, наивно полагая, что слепой в конце концов различит семь оттенков терракотового.
Получалось, что Рой и Стив подобрали на помойке блохастого щенка, накормили, отмыли, протравили глистов и теперь умиляются, когда он делает лужу на ковре, правда, при этом виновато прижимая уши. А сегодня щенок просочился в спальню, оставив на покрывале дымящуюся пирамиду. Однако он верен хозяину, ведь тот кормит с руки, и в ответ готов вылизывать ему ноги.
Энди настолько плотно был набит размышлениями, что не заметил, как начало темнеть.
Сумерки чуть сгладили острые углы его мыслей, выдвинув на первый план окончательный итог. Все бесполезно. И бесполезно настолько, что бесполезно думать, насколько это бесполезно. Щелчок двери спугнул мысли, и они, как стайка рыбешек, рассыпались и попрятались куда-то. Мгновенно.
— Рой! — Энди улыбнулся.
— А ты что сидишь впотьмах?
Маккена обнял его, прижимая к обсыпанному снегом пальто.
— Фу, холодный какой!
— Так согрей, иначе я простужусь.
