— Скорее, ползать, как старая дохлая кляча.
— Это не ко мне точно, и раз я здесь, то и не к тебе тоже. Верь мне.
— Энди, почему ты…
— Здесь? Потому что нужен тебе. По крайней мере, мне так кажется. Проверим?
Парень не дождался ответа и побежал в гостиную. Те же легкие шаги. Рой ведь уже слышал их. Значит, это не сон. И все остальное… Тоже? Энди вернулся быстрее, чем Маккена успел додумать последнюю мысль.
— Смотри! — весело воскликнул мальчишка. — Человечество изобрело уникальную вещь!
— Что это?
— Это — ложка, а это — банка.
Совместим одно с другим и с тобой, и все будет шоколадно! Предлагаю тебе не вникать в инструкцию по использованию этого набора, а лишь открывать рот, закрывать и глотать. Даже жевать не нужно.
— Энди…
— Смотри-ка, что тут написано. Пюре из кабачков с брокколи для детей от пяти месяцев. Это как раз для тебя! И порция солидная. Семьдесят пять грамм. Надеюсь, ты не объешься.
— Ты издеваешься надо мной?
— Помилуй. Я же не тварь какая-нибудь глумиться над лежащим ослабевшим человеком.
Давай, Рой. Ну, пожалуйста.
— Зачем тебе все это?
— Зачем мне все это? — мечтательно повторил Энди. — Действительно, зачем мне все это? Что это?
— Такая развалина, как я.
— Где-то я слышал, что у ценителей прекрасного очень высоко котируются старинные вещи. Разве не престижно, когда в доме такой раритет? Сейчас чуть подремонтируем, и вновь будешь, как новенький.
Настроение Маккены соскользнуло вниз, словно по склону, отполированному маслом. Он ведь всегда был… Именно, ключевое слово «был».
Его статуя… с банкой брокколи… лучше сдохнуть сразу.
— Энди, пошел ты со своей брокколи, — Рой отвернулся.
Он хотел подняться, но не смог. Черт! Возится в простынях, словно баба, запутавшаяся в подоле. Энди хотел помочь, но только вызвал приступ нового раздражения.
— Вчера ты не стеснялся просить помощи. Что-то изменилось за ночь? Хотя, без разницы. Неизменен только твой дурной характер.
— Ты из меня посмешище хочешь сделать, насколько я понимаю?
— Зачем же? На тебя и без особых усилий посмотришь и оборжешься.
Давай так. Встанешь, окрепнешь, тогда и возбухай, а пока… Давай, Рой! Тебе надо есть. Не хочешь же ты, в самом деле, чтобы я сплевывал тебе эту несчастную брокколи, как заботливая утка.
— Дай руку, — преодолевая себя со страшным скрипом, произнес Маккена. — Спущусь вниз. Буду кофе."
"— Не будешь, Рой. По-любому, не будешь. Кофе — для взрослых мужчин, а не для безрассудных мальчишек, играющих со спичками в луже бензина.
