Вскрывает вампиром вены, высасывая усталую тяжесть, лижет кошкой измученное тело, сажает на иглу наркотика забвения: «Я дам тебе безоблачные дали-и-и-и-и… луга-а-а-а-а… звезды-ы-ы-ы-ы… Я буду совокупляться с тобой, потому что ты — мой-й-й-й-й… мой-й-й-й-й… й-й-й… ты хочешь меня-я-я-я-я… я твой-й-й-й-й…».
Солнце спорит, ласково поглаживая кожу. Ночная нимфа испаряется, дрожащим воздухом поднимаясь с прелой земли. Солнечная фея расплетает спутанные ресницы, осторожно вдувая через ноздри бодрящий эликсир. Где-то вдалеке неугомонно что-то звенит.
Настаивает, и Маккена вздрагивает, понимая, что звонят в дверь. А звонок чужой. Беспокойный. Он несет клубы хаоса, и Рой спешит вниз. На пороге беззаботный улыбающийся человек в бейсболке с названием чего-то. Радостно приветствует, словно действительно рад, и зачитывает адрес. Рой неуверенно качает головой. Не потому что не уверен в адресе, а потому что это единственное, в чем он уверен.
— Доставка, — еще шире улыбается парень, протягивая планшет.
— Распишитесь. Сборка тоже оплачена.
Маккена судорожно пытается соизнести услышанное с желтыми лилиями, но оно не соизносится. Какая сборка? В десять утра? Он заказывал цветы на пять вечера. Ком из каких-то спутанных мыслей пухнет в голове. Вопросы налипают на невнятную спираль, выстраиваясь в длинный червь. Хочется спросить все сразу…
— Что?
— Вы Энджио Джалалли? — уточняет парень.
— К несчастью, нет.
Маккена вглядывается в листок, на котором, словно в проявочном реактиве, проступают строчки и клеточки.
Беговая дорожка, название, марка, что-то еще. Три тысячи долларов плюс сто пятьдесят за сборку. Итого. Число. Подпись Энди. Ком в голове перестает пухнуть и начинает сжиматься. Вопросы, ощущения, какой-то песок воронкой втягиваются вовнутрь, и Рой, наконец, осознает происходящее. Три тысячи долларов плюс сто пятьдесят за сборку, и все это вместе… нет, это не беговая дорожка. Это то, что Маккена сейчас чувствует, а чувствует он только цифры. Это не просто цифры, это то, что он сейчас думает.
Перед тем, как платить за цветы, он проверял счет, и такая сумма с него не списывалась. Ни такая, ни аналогичная, ни даже похожая отдаленно. Рой не заметил, как прошло полчаса, когда мастера попрощались и исчезли. Маккена смотрел на беговую дорожку и ненавидел ее. Он еще не ощутил, но его уже разгоняло по большому кругу. Страшная центробежная сила, словно разделяла его на две фракции, отжимала, выдавливая внутреннее содержимое.
