— Дав! — мальчишке казалось, что вместе с криком он выплевывает мозг. – Дав! Дав! Где ты?! Иди сюда!
Охранник попытался его остановить, но Энди не унимался.
— Дав!
Парень стоял посреди танцпола, как раненный зверь посреди манежа. Хозяин „Вестерн Салуна“ не заставил себя ждать, появившись на балконе.
— А-а-а, Дав! Как я рад тебя видеть!
— Что ты орешь, как павиан во время гона?! Что случилось?!
— Иди сюда, Дав! Я свободен, прекрасен, и я хочу трахаться! Я такой, как ты любишь! Молодой и потный…
— Поднимайся! — косо ухмыльнулся Смит.
— Давай на танцполе?! Слабо тебе?! Я трахался, где угодно, а вот на танцполе ни разу! Даже на большом каменном мосту, а на танцполе – нет!
— Не дури! Вот-вот народ попрет!
— К черту, народ, когда мне хочется!
Дав понял, что Энди не переубедить. Он сбежал по лестнице.
— Не уверен, что мне захочется заняться с тобой этим прямо здесь. Давай, пойдем наверх.
— Дав, — парень едва мог сконцентрироваться на его лице. — У меня раны, и мне будет больно. Ты ведь любишь, когда мне больно? А? Все, как ты хочешь.
— Давай, Энди, пойдем наверх. Сейчас поднимемся, там и поговорим.
— Тогда в черной спальне. Грешен, люблю черные простыни!
Смит старался забрать у парня бутылку, но он не отдавал.
— Не трогай, Дав. Я праздную свою смерть…
— Если не прекратишь, то и допраздновать не успеешь. Черные простыни, так черные. Давай, пошли.
Смиту удалось дотащить Энди до спальни. Парень повалился на кровать и прохрипел из последних сил:
— Ты давай, начинай, а я посплю пять минут.
Устал, как последняя бездомная соба…
Энди чувствовал, как проваливается в сон. Где-то над головой хлопал винт вертолетного пропеллера, и воронка с силой засасывала вглубь. Дав с трудом стянул с него джинсы, вытащим из-под спины одеяло и заботливо накрыл. Он стоял над ним какое-то время, просто разглядывая. И что, черт возьми, в нем такого, что… Полный клуб первоклассного мяса. Ешь — не хочу, а нужен этот с его дерзостью и хамством. В принципе, и тело не так уж безупречно. Сколько мальчишек гораздо красивее, но нет же.
Этот, и точка. На черных простынях. И что б ни ворсинки одежды. Что б целиком на показ. Такой, как есть. Не пойдет он сегодня выступать. Пусть спит. Без него не помрут. А с платформ не спущу, что б знал, кто тут хозяин. Шест подождет. Заслужить надо. Прощение заработать, а там я ему хоть из серебра шест поставлю. Хочу его в клетке. Очень возбуждает. Кстати, мысль. Надо подумать на досуге. А ты, Маккена, зря меня не послушал.
