Он поймал двоих демонов, вытащил из них много полезной информации, но к своей цели — доказать миру, что он не больной на всю голову старый дурень, — не приблизился ни на шаг.
Ну и ладно, неважно! Какое ему вообще дело до этого самого мира? Здесь, в лечебнице Холлоу Оук, его собственный личный мирок был уютен и стерилен. Ему регулярно взбивали подушки, постель была мягкая и тёплая. А что лучше всего — здесь не было призрачных детишек.
По крайней мере до того дня, когда один из них пришёл к нему в гости.
Кларенс испустил душераздирающий вопль, когда увидел стоящего перед его кроватью Майки.
К счастью, душераздирающие вопли в подобных лечебных учреждениях — скорее норма, чем исключение, так что никто не обратил на него внимания.
— Зачем ты вернулся? — спросил Кларенс. — Тебе мало того вреда, что ты уже причинил?
— Нам нужно поговорить, — ответил Майки, — но не здесь — здесь пол слишком тонкий.
Кларенс видел, какие усилия прилагает Майки, чтобы не провалиться. Старик расхохотался, но Майки проигнорировал его оскорбительный смех.
— Давай встретимся где-нибудь на более-менее твёрдой почве, — предложил он. — В саду.
С этими словами он прошёл сквозь стену и скрылся из глаз. Кларенсу очень хотелось заставить демона подождать часок-другой, но любопытство заело. Что этот мятущийся дух хочет ему сказать?
* * *Выследить Кларенса в живом мире оказалось для Майки не так-то легко. Привыкнув путешествовать вместе с Алли, он позабыл, насколько разобщены были оба мира. Без его подруги мир живых, столь близкий, оказался недостижимым, как другая вселенная.
Майки был в состоянии превратить себя в любого монстра по своему желанию, но никоим образом не мог повлиять даже на крохотную песчинку в живом мире. Он спокойно проходил сквозь стены, но не мог прислониться ни к одной из них. Он мог увеличить громкость своего междумирного голоса до такой степени, что казалось, будто это вещает сам Господь, или же наоборот — дьявол, но живому человеку этот голос не был слышен. Майки чувствовал себя беспомощным, а беспомощность он всегда презирал.
Он прожил долгие годы в качестве духа, и всё это время неспособность вступать во взаимодействие с миром живых не имела для него значения. Хотя оба мира соседствовали, Майки легко игнорировал то, что не относилось к непосредственному кругу его существования, не видя и не слыша живых, как мы не обращаем внимания на стук часов или мерцание лампочки. Для него живой мир был всего лишь источником лёгкого раздражения, не более.
