И точно — в кабинке в углу на сиденье диванчика красовалось яркое мёртвое пятно — небольшое, но достаточное, чтобы устроиться одному послесвету. Кларенс и Ник направились туда и уселись друг напротив друга.
— Скажи Майки, что я в его грязные игры больше не играю, — сказал Кларенс. — Не хочу иметь дела ни с одним из вас.
— Понимаю, — ответил Ник. — Но...
— Никаких «но»! — Кларенс так грохнул своим стаканом о стол, что ледяной кубик выпрыгнул из него и заскользил по столешнице, оставляя за собой мокрый след, словно слизень.
В глазах Кларенса стояли слёзы — в обоих глазах, и в мёртвом, и в живом.
— Когда я коснулся того парня, я что-то почувствовал. Что-то мерзкое. Не могу описать.
— Мы все это почувствовали, — сказал Ник.
— Может, вы и почувствовали, но я-то стал причиной этого! — Теперь оба его глаза, казалось, уставились куда-то вдаль. — Что-то изменилось. Я не знаю, что, но что-то в мире стало не так, потому как тот парень не заслуживал того, что я с ним сделал. И силы предержащие знают, что это я!
Ник увидел, как из междумирного глаза Кларенса выкатилась слеза, упала и исчезла, пройдя сквозь стол.
— А что если... — начал Ник, пока не вполне уверенный, что собирается сказать, — что если бы ты был этим самым парнем и тебе сказали, что ты можешь изменить мир, но для этого должен принести себя в жертву?
Кларенс усмехнулся.
— Что-то мне сдаётся, этот вопрос уже задали кое-кому в стародавние времена, а тот жуткий пацан, как по мне, не больно-то смахивал на Иисуса Христа.
— Но ведь ты считаешь, что что-то изменилось...
— Так я же не знаю — к лучшему или худшему!
— А что если ни к тому и ни к другому? — предположил Ник. — Что если от нас зависит обратить происшествие в ту или иную сторону?
Кларенс прикончил своё питьё и захрустел оставшейся в стакане льдинкой.
— Ну ты просто как заноза у меня в derriere, знаешь? — сказал он. — Derriere — это по-французски «задница».
— Я и сам догадался.
Кларенс уставил долгий взгляд в пустой стакан, потом осмотрел свою помятую одежду и междумирную кисть, которая его живому глазу представлялась лишь изуродованной культёй.
— Ты знаешь, я же не всегда был таким, — тихо сказал он.
— И я тоже, — ответил Ник. — Но может быть... может быть, когда-нибудь мы оба найдём себя — таких, какими были когда-то...
Кларенс воззрился на Ника, по всей вероятности, видя в нём теперь не только шоколадную фигуру. Нику показалось, что его собеседник едва заметно кивнул...
