С этими словами девушка ушла, тихонько притворив за собой дверь.
Наконец миссис Милославски набралась сил и смогла встать. Первым делом она направилась к посылке — та была открыта. «Когда это я открыла её? — подумала она. — Наверно, ещё до того, как упала в обморок, вот что»."
"В посылке была русская матрёшка. Её знакомая форма — кукла походила на кеглю, только пошире и поприземистей — и ярко раскрашенная поверхность вызвали у женщины улыбку. С такой же немудрёной деревянной игрушкой она играла, когда была маленькой.
Она напомнила миссис Милославски о временах, когда всё было легко и просто. Матрёшка была всё же не совсем традиционной: она изображала старого-престарого человека, а каждая кукла под ней становилась всё моложе, пока в самом конце не обнаружился деревянный младенец длиной не больше мизинца миссис Милославски. При подарке не было открытки, обратного адреса тоже нигде не значилось, так что узнать, от кого он, было решительно невозможно. Однако мать точно знала, где ей поместить игрушку.
Она направилась в спальню сына и поставила все шесть кукол в ряд на столе. Полюбовалась яркими цветами и искусностью, с которой были сработаны лакированные фигурки. Затем повернулась к постели сына... и изменилась в лице.
Она сразу всё поняла, даже не подходя к нему и не трогая его. Ей не понадобилось подносить к его губам зеркало.
Она села на стул у его кровати, обняла себя руками и начала раскачиваться, рыдая и повторяя его имя. Из её груди вырывались стоны, стоны такой скорби, какой она ещё никогда в жизни не испытывала.
И всё же где-то глубоко-глубоко в её душе жила тайная благодарность за то, что после всех долгих лет ей наконец позволено плакать.
Глава 37
Бестелесный
Всё случилось в один миг. Только что Милос сидел в теле человека и собирался взорвать центральный газовый коллектор, а в следующее мгновение он стоял на полу и медленно проваливался сквозь него.
Что-то изменилось.
Он сразу почувствовал это — внезапную лёгкость, мгновенное разъединение связи.
Живой мир, который всегда выглядел туманным и нечётким, расплылся ещё больше, словно Милос стал на шаг дальше от него. Юноша запаниковал. К нему пришло ощущение невосполнимой потери — ощущение, которое он затруднялся определить словами. Он отогнал от себя страшную догадку, отказываясь даже думать о том, что означает это ощущение, и снова попытался скинджекить инженера. Но... он прошёл через тело человека без малейшей задержки.
