Мир падающих звезд VIII. Железный человек

С ними всё просто и понятно. А вот от человека всякого можно ждать. Особенно ежели этот человек ночью по лесу шастает…

Я тоже вытянул меч. Медленно, чтоб не лязгал. Погасил Светляков. Мы с Гравием, не сговариваясь, двинулись в стороны. Я встал возле одного дерева, он — возле другого. Ночь выдалась мрачная, небо закрывали тучи.

Тут я уже отчётливо начал различать звуки человека. Сопение, поскрипывание снега под лыжами и даже сдавленный матерок. Вот появилась и тёмная фигура. Она остановилась.

Лязгнул металл — ну явно меч достал! Нападать, что ли, будет?

Однако лыжник нападать не спешил. Он что-то там повошкался, и на снегу вспыхнуло зеленоватое свечение. Полыхнуло и погасло — Знак оставил. И в его свете стало видно человека. В добротном тулупе, в валенках, в шапке-ушанке. Даже лицо на миг осветилось. Гравию, с его позиции, видно было лучше.

— Потап, ты, что ли? — сказал он в полный голос.

Неизвестный охотник подскочил, повернулся на голос и выставил перед собой меч.

— Кто здесь⁈ А ну, выходи! Спалю!

— Гравий? Тьфу ты, зараза! Напугал! Ну, здорово, брат.

Они подковыляли друг к другу, обнялись.

— А ты чего тут, силки ставишь?

— А то что же! Их самых. Только не силки, а Трещотки. Этого гада силками не удержишь. Пробовал уж. Западни ставил. Он в одну вляпался — да и сломал, как не было! Ушёл. Так что теперь я Трещотку ставлю и свой Знак рядом с нею. Как зазвенит, так я сразу и сюда!

— Ох, Потап… Убьёшься.

— И ничего не убьюсь.

— Да видано ли, на такую напасть одному ходить?

— А не одному — поди собери хоть кого! Вы ж все только хохотать горазды… Так, а это кто такой?

Это я вышел из тени. Тут же наколдовал Светляков.

— Владимир это, друг мой, из Поречья, — отрекомендовал меня Гравий. — Знакомься, Владимир — Потап. Охотник Ордена Медведя.

— Медведя? — Я снял рукавицу и пожал Потапу руку. — Почему — медведя?

— Хорошего медведя, правильного, — уточнил Потап. — А не тварного. Тварных медведей мы зовём берами.

А правильный медведь — он другой. Огромный. Он спит и видит сон, в котором все мы живём. А как проснётся однажды — тут-то миру конец и придёт. А он проснётся, если вокруг шумно будет. Потому надо всех тварей перебить. В тишине и мире медведь будет долго спать, а мы — долго жить.

— Звучит, как план, — согласился я. — А на кого ты здесь охотишься, я что-то не разобрал?

— А, тоже смеяться будешь, — почему-то набычился Потап.