Я, видно, задумался, потому что мужчина тронул меня тихонько за плечо и сказал:
— Да ты и вправду больной! Вид у тебя нехороший. И глаза... Ты что, плакал?"
"Чего это они все так насчет здоровья беспокоятся? Чудные какие-то. Если человека по сто раз в день про болезнь спрашивать, он от одного этого заболеет, от вопросов, ей-богу.
— Нет, я просто устал, — сказал я. — Я только сегодня приехал, ходил по городу и устал. Мне разрешили посмотреть город и еще съездить в парк.
Мы уже летели над городом. Никогда я не думал, что наш город станет таким красивым.
Справа, за громадным парком, какие-то длинные корпуса тянутся, наверно заводы, а слева город — высотные дома, улицы, сады, площади, мосты, какие-то каналы, что ли, вода блестит. У меня даже в глазах зарябило.
Мужчина вдруг спросил:
— Что тебе у нас больше всего понравилось?
— Я... это... я сразу как-то все посмотрел... плохо запомнил.
— У нас город красивый, — сказал мужчина, — и река хорошая. А вот проведут сюда в будущем году воздушный лифт, тогда от нас до любого места в стране будет рукой подать.
Ты уже ездил на воздушном лифте? Нет? А я ездил, из Москвы в Хабаровск. Интересно! Сначала тебя поднимают в ракете прямо вверх, как в лифте, а потом ракета летит горизонтально... Ну, ты знаешь ведь?
Я поддакнул. Мне ужасно хотелось спросить его про Луну, но аэробус уже садился.
— Ну, до свиданья, что ли? — сказал мужчина. — Ты в нашем городе жить будешь, да?
Конечно, буду! Только не сейчас, а через десять лет. А где он будет через десять лет, этот мужчина? Я вдруг испугался, а потом мне смеяться захотелось.
Где ж ему быть, если он сейчас в этом городе живет! Значит, через десять лет этот мужчина, с сумкой через плечо сегодня, то есть 30 июня 1980 года, тоже сядет в аэробус из Центра в Парк?.. А кто же тогда будет с ним рядом?
Этого я никак не мог сообразить. Мне почему-то казалось, что я и должен сидеть. Только какой я — двенадцатилетний или взрослый?
Пока я это в уме решал, люди разошлись, аэробус улетел, и я остался один перед изгородью парка.
Я подошел к входу и застыл. Ворота были закрыты. Я бросился к прутьям и стал дергать. Мне же нужно туда, там моя машина!
Парк был закрыт — может, на перерыв, а может, и насовсем. Почем я знаю, какие у них порядки!
Я бросился вдоль изгороди — может, удастся где-нибудь перелезть. Нигде ни один прут не поломан, даже не отогнут. Я прикинул на глаз высоту. Высоко, но попробовать можно. И тут мне сзади кто-то положил руку на плечо.
