— Конечно, поехать во Флориду — это чудесно. Я всегда мечтала пожить во Флориде... А вы не думаете, Клайв, что в июле там будет очень жарко? Ах, Флорида... Майами... Палм-Бич... Такие чудесные места... Налить вам еще кофе?
— Нет, спасибо.
Нерст еще раз прочел сообщение корреспондента. «Что еще за «серые муравьи»? — подумал он. — Да еще «огромные»! Удивительно безграмотный народ эти газетчики. В наших местах нет ни одного вида крупных серых муравьев... Хорошо бы в самом деле поехать отдохнуть... Только, конечно, не во Флориду.
Можно было бы пожить недельки две в лесной хижине, где-нибудь на берегу озера... Ловить рыбу... — Нерст очень ясно представил себе холодную свежесть раннего утра, когда над водою слоится туман, и солнце освещает лишь самые верхушки деревьев, и темные ели отражаются в неподвижной воде, такой спокойной, что жалко пошевелить веслом и нарушить величественную тишину наступающего дня... — Но Мэджи этого не понимает и не любит. Ей нужен усеянный телами пляж с яркими зонтиками и киосками, где продают всякую дребедень.
Ей нужны прогулки на катерах с ревущими моторами, гогочущая толпа бездельников... Откуда там могли появиться «огромные серые муравьи»? Корреспондент специально упоминает о них, вряд ли это может быть случайной ошибкой...» Такие же серьги с рубинами он подарил Мэджи два года назад, когда они ездили в Чикаго. Точно такие же. Она тогда очень радовалась этому подарку... Она сама их выбирала...
За дверью послышались уверенные и сердитые шаги Мэджи. Когда люди долго живут вместе, они привыкают узнавать настроение близкого человека по мельчайшим деталям его поведения, по едва заметным признакам.
— Тебе не понадобится автомобиль? — спросила Мэджи. — Мне нужно съездить в город за покупками.
— Мэджи, Клайв говорит, что в июле вы уезжаете отдыхать во Флориду! — сказала миссис Бидл.
— Очень рада. Я могу взять машину?
— Конечно, Мэджи, ты же знаешь, я всегда хожу в университет пешком.
— Спасибо, я скоро вернусь. — Мэджи подставила щеку для поцелуя.
— До свидания, Мэджи.
— До свидания, Клайви.
Мэджи ушла. «Она сердится, — подумал Нерст, — сердится на себя. Она недовольна своими поступками и ищет оправдания в осуждении других. Ей стало бы легче, если бы я дал ей повод для ссоры».
Нерст поднялся на второй этаж. Он поднимался нарочно очень медленно, для того чтобы растянуть время, отведенное себе на обдумывание. Впрочем, он обманывал себя, полагая, что хочет что-то обдумать. Все было уже решено.
