Все было настолько непонятно и странно, что Грошев опять остановился, осмотрелся и увидел новые следы — теперь значительно левее и, следовательно, еще дальше от трагической тропки. Он правильно определил, что эти вновь обнаруженные им обыкновенные человеческие следы принадлежали Ивонину и его помощникам, которые сразу после обнаружения трупа Андреева прочесали посадки. Николай отлично понимал их: если снежная целина была чиста и не тронута, то никому и в голову не придет заглядывать под нижние ветви сосен.
Двигаясь вдоль линии более темных из-за опавшего снега сосенок, Грошев заметил, что под некоторыми деревцами есть по две пары следов — с обеих сторон сосенки.
И теперь, когда система этих необычных следов стала почти понятной, Грошев быстро прикидывал, как они могли появиться, но придумать ничего не смог, тем более что тут как раз и окончились посадки.
За ними шли столбы высоковольтной передачи, а дальше начинался редкий лес. Правее раскинулась луговина, на которую выходила трагическая тропка и, забирая в сторону, скрывалась в таких же, но только более старых и еще более густых посадках: за ними было шоссе, проходившее мимо аэропорта.
И здесь, на окраине посадок, Николай увидел тоже засыпанный когда-то снегом и теперь проявленный оттепелью лыжный след. Начинался он здесь или кончался, сказать трудно, потому что он оказался не только одиноким, но еще и необычным: по бокам следа не было ямок от лыжных палок.
Грошев остановился и прикинул то, что увидел.
Получалось, что неизвестный лыжник подошел к посадке, оставил лыжи и каким-то пока непонятным способом запрыгал дальше.
Теперь стало очевидным, от кого несмело, но с опаской уходил заяц: именно от этого прыгающего лыжника. Когда лыжник затаился, то затаился, залег под кустом и заяц.
А почему затаился лыжник?
Николай вернулся назад, еще раз осмотрел странные следы под ветвями и понял, что неизвестный лыжник остановился возле невзошедшего ряда посадок не случайно. По этому рядку-просеке отлично просматривалась тропка, и, значит, отсюда ему легче всего было стрелять в бок шагавшему по тропке Андрееву.
Однако при этом неизвестный лыжник должен был отлично знать, что Андреев идет именно по этой тропке и именно в этот час. Больше того: чтобы не спутать его с кем-нибудь другим, убийца должен был отлично знать Андреева — его облик, его походку, его одежду именно в этот день. Ошибаться в таком случае противопоказано.
«Значит, кто-то знакомый. Хорошо знакомый».
