Пожарные машины рванулись к месту катастрофы. «Альбатрос» горел, окутываясь черно-желтым пламенем.
— Франке! Франке! — тряс микрофон Зандлер, не отдавая отчета в том, что летчик уже погиб.
И когда понял это, то уткнулся в пульт управления и судорожно сжал виски.
В толпе генералов, которые молча расходились к своим машинам, понуро шел Мессершмитт. Главный конструктор понимал, что теперь ни поддержки, ни тем более кредитов он не получит.
7Коссовски получил известие о рехлинской катастрофе в тот же день вечером.
Он взял из сейфа папку с материалами об испытаниях «Ме-262». В первой тетради были записаны все аварии и катастрофы, которые произошли с тех пор, как Мессершмитт начал заниматься реактивной авиацией.
«Двигатели не развили тяги. Авария. Испытатель Вайдеман...
«Альбатрос» с добавочным поршневым мотором взлетел. Прогар сопла левой турбины. Испытатель Вайдеман... На высоте 40 метров обрезало правый двигатель. Испытатель Вайдеман... Взрыв мотора «Брамо» на испытательном стенде.
Причина не выяснена... «Альбатрос» с носовым шасси не развил взлетной скорости. В конце полосы Вайдеман затормозил...»
И вот 11 августа взорвался весь самолет. Испытатель Франке погиб. О дне испытаний знали Зандлер, Вайдеман, сам Франке, Гехорсман и другой обслуживающий персонал.
«А таинственное исчезновение мощного передатчика с транспортного «Ю-52»? — подумал Коссовски.
В вечерние часы его мозг работал с завидной четкостью. Вайдеман, Вайдеман... Слишком прозрачно. Впрочем, нет.
Если так настораживает Вайдеман — значит, не он. Чутье опытного контрразведчика восставало против Вайдемана. Кто же рекомендовал его в Лехфельд? Удет? Но Удет — это Пихт. Вайдеман — Пихт. Это Швеция, это Испания, Франция... И еще Зейц. И еще Гехорсман... Гехорсман — Зейц — Вайдеман — Пихт...
«Нужно немедленно выехать в Лехфельд. Кстати, проверю, чего добился Флике», — решил Коссовски и пошел к Регенбаху.
— Да-да, я уже знаю о катастрофе, — встретил его майор. — Расскажите, что же вы собираетесь делать?
Коссовски хотел отделаться общими фразами, но Регенбах вдруг потребовал рассказать обо всем самым подробнейшим образом.
Он задавал вопрос за вопросом, и хотел этого или не хотел Коссовски, но ему пришлось изложить все подозрения, которые касались Вайдемана, Зейца, Пихта, Гехорсмана, инженеров, Зандлера."
"— А Март, а радиостанция в Аугсбурге и Брюсселе? — сухо спросил Регенбах. — Мне кажется, ищейка пошла по другому следу.
