Команда вертолета наверняка ничего не заметила: доставили пассажиров, куда было приказано, и — т-р-р! — затарахтели обратно. Те могли и вертолет захватить, но почему-то не пожелали. Помиловали. Из всех зрителей это понимал один лишь мальчишка четырнадцати лет. Он ехал к телескопу, и на коленях у него стоял чемоданчик с двумя пистолетами и сотней патронов к ним. Всё. Больше ничего не было.
ПОСЫЛКА— ...А какое большое удовольствие было выпить рюмашечку и капусткою кочанной закусить, — говорил последний попутчик.
Остальные сошли у Синего Камня.
Этот был маленький голубоглазый старик, пряменький, с высоким выпуклым лобиком и смешным ртом. Нижняя губа — сковородником, как у Валерки, когда он собирается взвыть белугой. Степка не видел его прежде, потому что старичок был деревенский и прямо из деревни пришел и нанялся охранником на телескоп. По дороге от Синего Камня он с большими подробностями рассказал, какой он раньше, в деревне, был здоровый и как его две войны не пробрали, а сидячая работа пришибла так, что он четыре недели пролежал в районной больнице.
Он от хохота наливался кровью, вспоминая, как ему «питание непосресьвенно к койке подвозили, на резиновом ходу». И запретили ему пить и пшеничное вино, и легкое вино, и даже пиво...
Так он болтал, тараща озорные глаза, а Степка думал о своем и, казалось бы, совершенно его не слушал. Когда же старичок спросил, зачем «мадемазель» едет к телескопу, Степка вдруг брякнул:
— Посылку везу, дедушка.
— За делом, следовательно, — отметил старичок.
— Для кого посылка?
— Для Портнова Вячеслава Борисовича, — снова брякнул Степка."
"— Зна-атный человек! — восхитился попутчик, но в его подвижном личике промелькнуло что-то ироническое. — Зна-атный... Непьющий!
Видимо, ирония и относилась к последней характеристике Вячеслава Борисовича. Дед не мог взять в толк, почему здоровый, молодой и «знатный» человек по своей воле отказывался и от пшеничного вина, и от легкого вина, и даже, как говорили, от пива.
— А что в посылке содержится?
— Не знаю, — сказал Степка.
— Мое дело передать.
Он рассчитывал, что дед, как охранник, проведет его к Портнову. Старичок был, несомненно, не из тех, — смеялся весело, тонко, заливисто и очень смешно распахивал большой рот с крепкими черными зубами. Те смеялись грубо, коротко. Как лаяли.
— Передашь, передашь, вот сейчас и передашь, — болтал попутчик. — Считай, приехали... Постовой позвонит, Портнов подошлет на проходную Зойку-секретаршу, получишь шоколадку — и лататы...
