Корабль десантников отыскивал для них подходящую планету, спускался и выбрасывал «посредник». Понимаете? Некому, было даже выйти наружу. Вылетал робот и неподалеку от корабля оставлял замаскированный «посредник». И первый, кто случайно подходил к нему, становился первым пришельцем. Как этот несчастный заяц. Он просто подскакал к «посреднику», и — хлоп! — в него пересадили кристаллическую запись десантника девятого разряда. Он стал одним из Девятиугольников.
Впрочем, первым был Федя-гитарист.
«Так был'всюду-везде, — слушал я странную, слитную речь.
— Тысячелетия м'шли по космосу. Сотни, сотни, сотни планет!»
Потом он замолчал, а я сидел, съежившись, и было очень холодно. Зимний холод вытекал из меня в жаркий, стоячий воздух оврага. Я знал, что вокруг тепло, и ощущал теплую, твердую поверхность, на которой сидел, и сырой, теплый, плотный песок под ногами, и жар, излучаемый кораблем. Но я замерзал. У меня в глазах был черный, огромный, ледяной космос, и в нем медлительные, уверенно ползущие огни кораблей.
С трудом я пошевелил губами:
— Какой у вас вид на самом деле?
Он сказал:
— Тебе будет непонятно. Мы не знаем.
Я пожал плечами и спросил:
— Как вас теперь зовут?
— Квадрат сто три. Такие имена у десантников. «Квадрат» — я десантник четвертого разряда. «Сто три» — мой номер в разряде. Квадрат сто три.
— А настоящего имени у вас нет?
— Десантник не может носить имени. Мы служим Пути. Наша работа — подготовить плацдарм для больших кораблей.
Они приходят — мы уходим дальше, на новую планету. Пятьсот — семьсот тел, которые мы временно занимаем, освобождаются, и их берут переселенцы. Мы уходим дальше, высаживаемся на другой планете, с иными языками, на которых нельзя произнести имени, свойственного предыдущей планете...
— Погодите, — сказал я. — У вас что, нету своего языка? Есть? А как вас звать на вашем языке?
— Квадрат сто три. Объясняю тебе: я — десантник. Мы не носим настоящих имен.
— Погодите... На своей планете тоже?
Он хрипло рассмеялся.
— Когда наступит ночь, посмотри вверх. Выбери любую звезду и скажи нам: «Это ваше солнце!» Мы ответим: «Может быть».
Я почему-то кивнул, хотя и не понял его слов. Потом все-таки переспросил, почему любая звезда может оказаться их Солнцем.
— Мы не знаем, откуда начался Путь, — ответил он.
— Не знаете? Как это может быть?
— Космос огромен. Путь начался, когда звезды еще были иными. Путь велит нам смотреть вперед.
