Открылись вечерние холмы, дорога, цепочка квадратных машин на ней. Загремели, запели стекла — медленно и плавно, как лифт, поднялся корабль, песчаные вихри забарабанили по окну перед моим лицом. Неловко, хватаясь друг за друга, вставали люди. Киселев смотрел то вверх, то на черную тесьму от гитары, которую вытащил из кармана."
"Огромный пес сидел рядом с профессором и пытался лизнуть его в щеку, а тот слабо отталкивал его и смотрел в небо, придерживая шапочку.
УШЛИ!Я отвалил тяжелую стеклянную дверь и нерешительно вышел из укрытия.
Понимая, что пришельцы отступили, я боялся в это поверить, хотя и видел яркую радужную кляксу, уходящую в зенит. От нее кольцами разбегались по небу веселые кудрявые облака.
С тех пор я не люблю смотреть на облака, быстро бегущие по небу.
Еще несколько минут я был в сознании. Стоя на крыльце, пытался понять, кто передо мной — десантники или уже люди. Из толпы на меня смотрел полковник Ганин. Он мотал головой, поправлял галстук, будто его душило, и отряхивал о колено фуражку.
Полковник попался пришельцам позже всех и поэтому кое-что понимал. Увидев, что я вышел из двери, он шагнул ко мне и спросил:
— Ты что-нибудь знаешь? — и показал в небо.
— По-моему, они ушли, — сказал я.
Он кивнул. Пробормотал: «Как бы знать, где упасть», опять поправил галстук и крикнул:
— Внимание! Внимание!! Военнослужащие — ко мне!
Стало тихо. Или у меня в голове стало тихо. Помнится, Ганин приказал нескольким военным и милиционерам собрать оружие и быстро пошел к воротам.
А я бежал за ним, чтобы рассказать о планах пришельцев, но у меня язык не поворачивался, потому что час тому назад сам полковник предложил этот план — с захватом Москвы, Нью-Йорка и Лондона, — и я все еще не вполне верил, что полковник больше не пришелец. И так мы вышли к воротам, навстречу бронированным машинам парашютистов, разворачивающимся вокруг ограды телескопа, и больше я ничего не помню. Только большие колеса и синий дым выхлопов..
.
Остальное я знаю от других людей. Как парашютисты сдвинули машины вокруг холма и предупредили в мегафон, чтобы никто не выходил за ворота, иначе будут стрелять. Полковник не решился ослушаться, а я проскочил в калитку и побежал к ближнему бронетранспортеру, под дулами пулеметов, напрямик. Говорят, я влез по броне, как жук, и стал кричать: «Где у нас командир?» — и меня соединили по радио с командирской машиной и убедили, чтобы я все сказал в микрофон.
