Все «копии», лежащие в хранилище корабля, работают вместе, вычисляя курс и все, что потребуется, — думают, как один общий мозг. Это десантники и называли «Расчетчиком». Когда опустел большой «посредник», им приходилось собираться в общий мозг через «опознаватели». Точка подавала команду «К Расчетчику!» — и они собирались.
Митя запомнил еще много, но профессор не стал об этом рассказывать. Это — первая в истории Земли международная военная тайна.
Второй интересный разговор был с полковником Ганиным, ко уже при первом разговоре мы со Степаном поняли, что напрасно мним о себе, как о таких уж храбрых и заслуженных людях.
Просто дети неуязвимы для «посредников» — и ничего больше. Если бы Угол сумел подсадить в меня «копию» на почте, либо Пятиугольник обработал бы нас в подвале... М-да, нам просто повезло. Всем нам просто повезло, что Земля оказалась такой необычной планетой.
Так вот, насчет третьего сюрприза. Дети не принимали «копий». Поэтому Степка и сумел безнаказанно пронаблюдать все, что происходило у почты, и даже, благодаря своей неуязвимости, сумел пройти на телескоп, — ведь охраннику наверняка было поручено обрабатывать всех приходящих, как веселого старика Прокофьева, например.
И мы попали в герои: то разузнали, об этом предупредили, и всякое такое. Полковник Ганин очень много сказал таких приятных слов, когда приезжал дарить нам со Степаном подарки от Министерства обороны. А мы снова воспользовались своим геройским положением и спросили полковника: пытались ли пришельцы нападать на столицы великих держав? Они же собирались.
Полковник посмотрел на нас задумчиво и ответил:
— По-моему, не пытались.
— А точно вы не знаете?
— На Москву не пытались, а за других не отвечаю.
— Так они собирались! — сказал я.
— Раздумали, — сказал полковник. — Я бы на их месте раздумал. Ведь ты остался в живых, и увезти тебя не удалось, а план они обсуждали при тебе. Если противнику стал известен план наступления, его положено отставить. Ясно?
Я надулся от гордости и сказал, что сейчас, наверно, наши следят за космосом изо всех сил, чтобы не дать космическим захватчикам высадиться где-нибудь еще.
Полковник посмотрел опять задумчиво и ответил:
— Чего не знаю, того не знаю, — и стал прощаться.
По его задумчивым глазам было видно, что он-то знает и что следят за космосом здорово.
— А если бы Степка не отключил телескоп, тогда как? Они бы отставили свой план? — спросил я, когда полковник уже выходил из комнаты.
Разговор был у нас дома. Я еще не ходил в школу.
