Это девчонки всегда так нарочно делают. Я у Людки Перфильевой когда промокашку прошу, так она тоже притворяется, что оглохла.
Я встал и подошел к девчонке:
— Ты чего читаешь, а?
Она подняла голову, прищурилась зачем-то и сказала:
— Я такое читаю, что ты в жизни не читал, вот!
Интересно, что же это я в жизни не читал? Я в нашей библиотеке, наверно, все книги уже прочел, мне отец из институтской приносит. Особенно про шпионов, а то в нашей таких мало, и они все растрепанные, даже страниц не хватает.
Я сел на корточки, чтобы название посмотреть, а она книжку к коленям прижала.
Тогда я начал силой отдирать. Тут эта девчонка на меня закричала, что я дерусь, вырвала книжку и убежала. Какая-то старушка остановилась возле меня, подумала-подумала и сказала:
— Нехорошо, мальчик, девочку обижать. Скажи мне свой номер, я твоему воспитателю позвоню. И почему ты вообще гуляешь в такое время?
Я прямо перепугался, что она меня про какой-то номер спрашивает, и сказал:
— У нас воспитатель заболел. Нас распустили.
Я ее не обижал, она мне книжку не показывала. Я только хотел посмотреть.
— Странно, — сказала она недоверчивым голосом, как мама всегда, если я что-нибудь разобью и говорю, что это не я. — Очень странно. Почему же вас повели в информаторий?
Я решил, что лучше промолчать. Какой-то информаторий еще! Старушка постояла немного и отошла. А я в другую сторону побыстрей пошел, пока она не передумала. Повернул по аллее и вдруг вышел к самому пруду. И вовсе это не лодки плавали — так только издали казалось, — а какие-то штуки вроде катеров, только со всех сторон закрытые и прозрачные.
Наверно, из пластмассы. Видно было, как люди изнутри смотрят. Вдруг один катер на моих глазах стал опускаться в воду и совсем исчез. Я даже испугаться не успел, а он снова появился, возле самого берега. Повернулся кормой и опять стал погружаться. Тут я увидел, что другие катера тоже ныряют. Один катер, оранжевый, как нырнул, так минут пять не появлялся. Только потом у того берега вынырнул.
Здорово!
Тут я вспомнил про свои дела и не стал больше смотреть. Прошел мимо пруда и прямо к большому колесу вышел. Колесо медленно так крутилось, как будто собиралось остановиться. А кабинки почти все были пустые и тоже закрытые прозрачными колпаками. Колесо стояло в большой загородке, над калиткой висел плакатик «Вход», и нигде никакой кассы. Я подошел поближе. Колесо вдруг остановилось, и нижняя кабинка открылась настежь, как будто меня приглашала.
