Онлайн-библиотека книг
С тех пор, как её вернули в разведку из полевого прачечного отряда, душа словно бы отделилась от тела и зажила собственной жизнью, готовая в любую минута навсегда покинуть землю. О героизме, подвиге или великом служении Родине не думалось совсем — она буднично выполняла свой долг точно так же, как медсестра ставит градусники, прачки стирают бельё, а шофёры водят машину. Самым сложным оказалось не выдать своё знание немецкого языка, которым она владела наравне с родным русским. Тут кстати пришлась невзрачная внешность, легко заслонившая собой острый ум и отличную память.
Генерал Нойманн оказался брезгливым, поэтому старался не касаться вещей за пределами его письменного стола, и даже дверь перед ним распахивал охранник. Лена иногда зло думала: помогает ли ему кто-нибудь в туалете или он справляется сам? Впрочем, в туалет, расположенный в конце коридора, герр Нойманн не ходил, а однажды охранник вынес из его кабинета белый ночной горшок с кокетливой розочкой на фаянсе стенки.
И всё-таки она смогла! В тот день ждали высокое командование из Берлина. Охранники с собаками вынюхивали каждый уголок, уборщицы намывали стены и окна, в кабинет Нойманна то и дело заходили и выходили штабные офицеры, и вдруг один из офицеров поманил Лену рукой:
— Шнель, шнель, быстро, убирать.
Подхватив ведро и тряпку, Лена шагнула в кабинет с портретом Гитлера над письменным столом. Офицер кивнул на ширму, отгораживающую угол помещения, и она увидела перевёрнутый набок ночной горшок с разлитым по полу содержимым.
"Сам Нойманн сидел за письменным столом и писал, не удостаивая её ни единым взглядом.
«Они не считают нас за людей», — подумала Лена.
Расставив ноги, офицер с безразличием следил за уборкой. Вонь от разлитого перебивалась запахами хорошего одеколона и табака, исходящими от его одежды. Нестерпимо хотелось нацелить на фашиста автомат, чтобы увидеть, как брезгливая улыбка на его лице сменяется выражением ужаса.
— Готово, герр офицер.
