Мир всем

— Я думала, пообещает не пить, а там до первой рюмки — сто раз уже через то проходила. Но нет. Неделю из дома не выходила: тряслась, завывала, головой об стенку билась, но выдержала. — Серафима Яковлевна смахнула со щёк слёзы и улыбнулась. — Ну а потом у нас другая жизнь началась, словно бы в комнате свет включили. Лена пошла работать на завод сперва рабочей, потом её в бригадиры выдвинули, а нынче уже мастер цеха. Замуж вышла, Сашку, вон, родила, — она кивнула на внучку. — Назвала в честь того, любимого, что на фронте погиб.

— Бабуля, я купила эскимо, а оно тает! Дай мне платок.

У подбежавшей Саши на носу красовалась шоколадная крошка, которую она пыталась слизать языком. Одно эскимо она успела распечатать, а второе опасно качалось в её руке, готовое вот-вот шлёпнуться на землю.

— Саша! Ты же девочка! Разве можно себя так вести?

Достав носовой платок, Серафима Яковлевна вытерла внучке нос и встала:

— Рада была тебя повидать, Тонечка. Ведь то, что я тогда тебе выговорилась, мне очень помогло.

А птичку ту, я уверена, мне Бог послал. А кто ещё? Больше некому."

"Под взглядом бабушки Саша протянула мне эскимо в серебристой обёртке и чинно попрощалась:

— Всего хорошего. Заходите в гости.

Подаренное мороженое требовало немедленного съедания. Я откусила холодную сладость и подумала, что для моего поколения мороженое навсегда останется самым доступным послевоенным лакомством.

* * *Мороженое, кажется, что оно было всегда. Но это не так.

Тележки с мороженым выкатились на улицы Советского Союза благодаря наркому продовольствия Анастасу Микояну.

В 1936 году он подписал указ, согласно которому мороженое следовало сделать массовым продуктом питания, выпуская его по доступным ценам из расчёта по пять килограмм мороженого в год на душу населения.

Сказано — сделано, но как? Технологи разводили руками. Страна трудно и долго оправлялась от Гражданской войны, отдавая предпочтение тяжёлой промышленности. И нарком лично поехал в Америку закупать новое оборудование, а уже через год на улицы Москвы вышли продавщицы с деревянными ящиками, где на льду лежали первые советские брикеты мороженого.

Под стать белоснежному товару продавщиц одели в белые халаты и белые косынки.

Детей приходилось тащить к лоткам чуть ли не силком:

— Мама, я не хочу укол. Я боюсь тётю доктора.

Страх испарялся мгновенно, едва на язык ложилось восхитительно взбитое мороженое из чистейшего первосортного молока. Это была любовь с первого укуса на всю жизнь.