Миражи Амальгамы

А сколько их ещё по всему городу!

– Тем более, – продолжил Тимур, – не проще было бы спрятать ребёнка в подготовленном пристанище, чем рисковать, разъезжая с ней по городу?

– Скорее всего, здесь дело не в выкупе и не в шантаже. Ноэль хотели именно убить, – тихо сказал Ник.

– А в Амальгаме этого сделать нельзя? – Тимура передёрнуло от мысли, что маленькую девочку можно лишить жизни из-за каких-то интриг.

– Дело в том, что в момент смерти тело убитой или погибшей королевской особы выбрасывает столп света, который вздымается на несколько метров и не гаснет в течение трёх дней.

Поэтому убийство… – Ник запнулся, видимо, ему так же, как и Тимуру, было неприятно и страшно произносить это имя, – Ноэль оказалось бы слишком проблематичным.

– Это подтверждает и мамино письмо. Он искал «Возвращатель», а у контрабандиста в чемодане был осколок. Зачем несведущему в артефактах человеку кусок обычного камня? Я бы в жизни не обратил на него внимания, если бы не видел точно такой у Кондаковых и Новгородцева. Эдвард Спрут, видимо, считает, что с ним он сможет изменить реальность.

 – Тимур помолчал и добавил: – Так думал и я. Но «Возвращатель» не исполняет желания, он может поменять ход событий, но то, что должно произойти, всё равно произойдёт. – Тимур хотел сказать что-то ещё, но, поймав проницательный взгляд тренера, смутился и замолчал.

– Так, понятно, – Ник сделал вид, что ничего не заметил. – С капитаном я вопрос решу. Честно, я и сам его боюсь, – рассмеялся он. – Это не человек, а какой-то сгусток воли, правил и законов.

Рядом с ним я чувствую себя провинившимся мальчишкой и лихорадочно начинаю вспоминать, где, как и что нарушил. – Тут Ник, не сдержавшись, захохотал, а вместе с ним и Тимур.

– Представляешь, каково Олаву каждый день под неусыпным оком Петерссона? А он пацан классный и друг замечательный, только стеснительный очень, – с теплом сказал Тимур.

– Теперь про Тартаскони. – Ник замолчал, лицо снова стало серьёзным. – Я тоже удивился, увидев Константина Михайловича, а когда появились ты и Лиана, был поражён.

Здесь соглашусь с Кренделем – слишком много двойников и странников в одном месте, – его голос звучал напряжённо. – Сначала это сильно тревожило, но шло время, ничего не происходило, и я успокоился, – он покачал головой. – Наверное, старею, стал часто находить оправдания своему бездействию.

– А сенатор?

– Тартаскони? – Ник задумался. – Не очень приятный человек – высокомерный, напыщенный, но на него ни разу не пала тень предательства.