Миротворец

Спрыгнул вниз, ухватил щит убитого дружинника, и кинулся к последней бреши. Стал плечом к плечу с другими бойцами, и когда сзади передали толстенное копьё, упёр его пяткой в землю. Как раз вовремя! В проём выметнулись всадники с раззявленными ртами. Я направил копьё на коня, и почувствовал сильный удар, переломивший древко толщиной в руку, будто тоненькую спичку. Но и конь удара не выдержал, завалился набок, преграждая путь следующему всаднику. Слева и справа продолжали щёлкать арбалеты. Из-за моей спины бойцы кидали вперёд гранаты, и гул разрывов добавлял воплей боли и ярости.

Многие торнийцы, чтобы не быть мишенями для арбалетов, спешились, и напрыгивали на стену щитов, как берсеркеры. Я рубил пеших. Потом передо мной возник всадник. Я ударил в шею коня, отбил ещё один удар мечом, и пропустил удар копьём. Хорошо, что он пришёлся в шлем и соскользнул с округлой защиты, лишь оглушив меня. Но даже этого хватило, чтобы пошатнуться. Но упасть мне не дали. Сразу же оттащили назад, а на моё место стал следующий дружинник со щитом. Я не знаю, сколько длилась битва. Время то сжималось, то неслось вскачь хрипами и воплями. Но вдруг поток всадников схлынул. Оставшиеся в живых торнийцы откатывались в степь, и, вновь огибая гуляй-город галопом уходили в ту же сторону, откуда пришли.

– Здик! – заорал я, и приказал появившемуся элементалу: – Пусть Шиб посчитает оставшихся в живых конников!

Передо мной появился Яг, страшный, весь в запёкшейся крови. Лицо дёргается в непонятной гримасе.

– Яг! Командиров ко мне! Срочно!

Мой зам секунду смотрел на меня, будто не узнавая, потом кивнул и ушёл.

– Командир! – Курт Кретон докладывал о потерях: – Погибло две с половиной тысячи! Ещё тысяча тяжело ранены. Силы амулетов на всех не хватает. Мы подлечиваем, чтобы спасти жизнь, но если не оказать срочно более полную помощь, многие долго не протянут!

– Серж, – запищал Здик, – Шиб говорит, что ускакали три тысячи сто семнадцать человек. Сейчас они остановились в степи, и сошли с коней в пяти лье отсюда.

Их командир говорит, что коням и людям нужен отдых хотя бы два часа.

– Три с половиной тысячи против тридцати семи тысяч торнийцев. Неплохой расклад, а, командиры? – устало спросил я Курта, Макса и Яга. Арон Шеридан лежал израненный на телеге. Его страшные раны залечили, но если не вылечить полноценно, то минимум пару месяцев он не вояка.

Курт устало покивал, и уставился на меня, ожидая приказаний.

– Курт, берёшь тысячу воинов и обходишь поле боя.