Миротворец

На почве этих убеждений наш южанин вступил… не в г..вно, хотя лучше бы уж туда, а в кружок таких же вольнодумцев. И всё бы ничего, но вольнодумцы даже власть императора считали недостаточным поводом ущемлять права дворянства. До заговора дело не дошло, но и разговоров хватило для того, чтобы зачинщиков схватили и казнили прилюдно как покусившихся на священную власть. Остальных отправили кого на каторгу, кого в ссылку. Тависа спасло лишь родство с женой императора. Он был единственным и горячо любимым племянником Ослеки – жены императора.

Та похлопотала за неразумного дитятю, и император смилостивился, отправив Тависа не на каторгу, как остальных великовозрастных любителей крамолы, а в экспедицию, дав шанс искупить вину и послужить родному государству. Но Тавис, при этом, так и остался ярым шовинистом от дворянства, отчего все его подчинённые прилично натерпелись за время похода. Подробно узнав о пикантной особенности, я и решил сыграть на этой слабости виконта.

Покивав, виконт горько скривился, и ответил:

– Да уж, кто мы такие, чтобы оспаривать волю их величеств?

– Мы дворяне! – веско произнёс я, покосившись на Прета.

– А только на дворянах и держится королевская и императорская власть! – добавил Карильон.

Глаза виконта лихорадочно блестели. Южанин явно изрядно захмелел. Ещё бы, в обычное вино ему по моему приказу подливали настоящий самогон двойной перегонки. Я специально распорядился ещё в Лесании взять пять литров с собой.

– Господа, – восторженным голосом проговорил виконт, – Как я рад, что встретился с вами! И что мои мысли созвучны вашим!

– Дворяне и должны думать в унисон! – пафосно проговорил Карильон.

Он тоже изрядно захмелел. Или делал вид, что захмелел, каналья. – Мы, виконт, уже с ума сходили от скуки, и тут такое счастье – встретить благородного человека!

Увидев посмурневшее лицо виконта, барон быстро поправился:

– Конечно, обстоятельства у нас не очень счастливые, но счастье, что с вами ничего не случилось, и мы можем с вами беседовать! Война – дело непредсказуемое.

Вам ли не знать?

– А с вашей храбростью, виконт, – добавил я, – Могло случиться так, что сейчас мы могли и не разговаривать! Вы единственный из всех, кто не испугался и готов был биться до последнего, несмотря на превосходящие силы!

Лицо Тависа разгладилось, и он, чуть заплетающимся языком произнёс:

– От вас, господа, слова похвалы слышать втройне приятно!

– И чего неймётся нашим правителям? – сокрушённо спросил я.