Миротворец

Байк бесшумно стал набирать скорость. Когда нам оставалось метров сто до всадников, один из них повернулся, и, увидев нас, бешено что-то заорал. Я выдернул кольца из гранат и добавил газу. Разворачивающиеся всадники толпились на дороге, но мой Росинант отлично чувствовал себя и в поле. Тут, слава местным богам, пшеницы не было, и ничего бы не запутало колёса. Я взял вправо, потому как слева был ростовой щит, прикрывавший королеву, и пошёл на обгон, одновременно швырнув три гранаты одну за другой. Когда проскочил закруживший на месте отряд, сзади грохнуло, и заорало-захрипело разноголосицей.

Я посмотрел в зеркало заднего вида: из двух десятков кавалеристов лишь трое остались верхом, и то один из них висел безжизненно, застряв ногами в стременах.

Изольда, коротко глянув на побоище, устроенное гранатами, наклонилась к уху и хищно крикнула:

Я ударил по тормозам, закладывая байк для разворота. Двое оставшихся конников оказались не робкого десятка. Непонятная штука на колёсах.

Всадник в шлеме. Взрывы. И, тем не менее, они хлестанули коней и помчались к нам, на ходу размахивая мечами.Я наставил подзарядившееся кольцо на первого и прошептал «бах!». Шар пламени слизнул бедолагу с коня, и тот упал, крича и пылая. Второй развернулся, но Изольда уже протягивала заряженный арбалет. Промахнуться с тридцати шагов было нереально, и болт вошёл последнему тэнеберийцу ровно в середину спины. А потом я с мечом в руке рванул к месиву из коней и людей. Добивать раненых, ошеломлённых мерзавцев в этот раз было ничуть не противно. Перед глазами стояла разрушенная, сожжённая деревня и порубленные дети. В голове лишь мелькнула мысль, что так и не спросил названия уничтоженного села. Через пару минут я уже вытирал меч, подходя к Изольде, стоявшей рядом с байком. Она лишь коротко кивнула, и мы вновь помчали вперёд.

Через час мы подъезжали к нашей заставе. Сразу за ней раскинулся огромный военный лагерь с шатрами и палатками, повозками, гужевыми лошадьми и гомоном тысяч людей.

Я сбросил скорость и стащил с головы шлем. Не хватало, чтобы нас ещё свои обстреляли. Трое дозорных, завидев непонятную штуку, действовали быстро и слаженно. Двое сыпанули с дороги в кусты, натягивая арбалеты. Третий упёр в землю щит и выглядывал оттуда, выставив копьё.

– Свои! – заорал я, подъезжая. – Старшего зови, дуболом!

– Герцог Белогор! – заорал дозорный, и двое его товарищей выскочили из кустов, ошалело улыбаясь.