Миру видней

 – А меня он не захотел спросить?

В ответ Татьяна лишь пожала плечами и продолжила:

– Нам очень нужны были деньги, и я решила попросить их у тебя. Я пришла к тебе домой, твой муж мне сказал, что, как только ты услышала о наследстве, сразу его бросила. Что ты настолько корыстна, что, имея теперь миллионы, не побрезговала и его копейками, поделив все имущество, забрала даже его квартиру. Мол, он бы мне денег дал, а вот ты бы никогда. Что ты слышать не хочешь про родственников своего родного отца. Он говорил это все в красках и с большим нажимом.

А потом предложил мне вариант: мол, он устраивает меня в ту же фирму, где через месяц будешь работать ты. В фирмах, расположенных в высотных зданиях, всегда случаются несчастные случаи, а вот он, если вступит после тебя в наследство, мне деньги даст, и не только на операцию.

– И ты согласилась? Человек, в котором течет одна со мной кровь, не мог согласиться! – почти прокричала Белла.

– Я отказалась, – еле слышно произнесла Татьяна, – но, придя домой и видя, как мучится папа, я вновь позвонила твоему мужу.

Для себя я решила, что устроюсь на эту работу для того, чтобы подружиться с тобой и добиться твоего расположения, но мужу твоему сказала иное. Иначе он просто бы меня туда не устроил.

– Понятно, а потом ты мнение поменяла и в самолете решила меня убить?

– Ты говорила страшные вещи, и мне показалось, что ты именно такая, какой он тебя представлял.

– Чушь, ты из дома взяла «Барватол», ты готовилась!

– Нет, я сама его принимаю, да это лекарство выписывают папе, его в аптеке просто так не купишь, но я не брала его, чтоб тебя отравить, я для себя, – как то неуверенно, со слезами на глазах, произнесла Татьяна.

– Значит, так, я благодарна Юре за то, что он меня спас, и поэтому не буду поднимать скандал. Как только вступлю в наследство, операцию твоему отцу оплачу, но тебя больше видеть не хочу. У меня не может быть родственников, способных на убийство.

На этих словах Белла развернулась на сто восемьдесят градусов и вернулась в зал.

* * *Зал аэропорта гудел, как большой, наполненный улей.

Белла стояла, обнимала Дмитрия и плакала. Потом некрасиво рукавом вытирала слезы, целовала его жарко в губы и снова плакала.

– Боже, Курчатова, просто какое-то прощание славянки. Прекрати, ты летишь в Барселону на два дня подписать документы. Я даже соскучиться как положено не успею. Нет, не так: наша Хилари отдохнуть от твоих объятий не успеет. Ты ее так затискала, что, когда ты входишь в комнату, она прячется под шкаф.