Миру видней

"

"За ними спустился молодой, какой-то взъерошенный парень – скорее всего, интерн – и проводил их в кабинет Катерины Михайловны.

– Ну что я могу тебе сказать, Митя, – как-то очень по-отечески обратилась она к Дмитрию Ивановичу, хотя разница в возрасте к этому не располагала. Он, в свою очередь представив своих спутниц и усадив их на диван, сам сел к столу напротив хозяйки кабинета, и, глядя на них, казалось, что встретились два старых товарища, которые съели вместе не один пуд соли и могут полностью друг другу доверять.

– Отравили твоего шефа, – продолжала доктор, – отравили лекарством «Барватол», в больших дозах это яд, а в маленьких выписывают сердечникам. Не думаю, что он пытался покончить жизнь самоубийством, а иначе никак такую дозу выпить он сам не мог бы. Ему действительно повезло, и повезло дважды: в первый раз, когда он съел целый арбуз, потому что он выводит токсины из организма, а во второй – в том, что я летела на этом самолете. Иначе шансов бы у него не было. Я вынуждена обратиться в милицию, Митя, – это покушение на убийство.

На этих словах Дмитрий Иванович обернулся:

– Дорогие мои девочки, подождите меня в коридоре. Я выйду через минуту, у меня один интимный вопрос к врачу, не подумайте ничего – просто не хотелось бы при дамах.

– А можно я хотя бы посижу у Ивана Сергеевича? – робко спросила Оленька и сложила руки в молитве.

– Ну это не положено, но если только через стекло реанимационной.

– Да-да, через стекло, это замечательно, спасибо огромное.

– Пойдемте, я сейчас провожу девушку и вернусь. Подожди меня, Митя.

* * *Они вместе вышли в коридор, Катерина с Олечкой повернули налево, в сторону реанимационной палаты, а Белла с гидом решили куда-нибудь присесть, но ни лавочек, ни мало-мальского стульчика поблизости не оказалось – ну да кабинет-то не приемный. Белла завернула за угол и увидела в конце коридора каталку и два стула.

– Пойдем сядем, – предложила она, как-то сама собой перейдя на «ты» с гидом: возраст почти одинаковый, да и обстановка располагает.

– Пойдем, – ответила гид, не найдя в панибратстве Беллы ничего плохого.

Молчали минут пять. Белла не выдержала первой.

– Прости, как тебя зовут? Утром все было как в тумане, и я не запомнила.

– Капа, дома Капуня, на работе Капитолина Ивановна. Так что выбирай что нравится.

– Да, – вздохнула Белла, – у меня тоже дурацкое имя, меня зовут Белла.