Миры Кемира

Да и как попасться, если генерал-губернатор Этар Хаас, занятый наведением порядка в городе, лично возглавил боевой отряд и уехал из Хольберга, чтобы положить конец разбойничьим бандам, орудовавшим в окрестностях?

К сожалению, на моем пути также не попался епископ Готер, не вернувшийся из столицы. Пришлось собираться в Теоку, откуда, в сопровождении настойчивых магистров – в Волчий Дол. Мне было не по себе от мысли, что магистр Шаррез собирается потревожить дух oтца. Это… это было неправильно! Дяде Никласу бы не понравилось, да и Эрро Вайрису, подозреваю, тоже.

Характер у папы и при жизни был непростой, да и после смерти он вполне мог послать магистра Шарреза куда подальше.

Перед отъездом мне приснился дом. Туман по низинам, запах влажной земли и свежескошенной травы… Утренняя роса холодит босые стопы, когда я иду туда, где раскинулась белая скатерть гречишных полей. По краю обрыва, вдоль извилистого берега, прислушиваясь к песне реки. Странные чувства обуревают меня. Словно земля говорит со мной, зовет меня.

Ее голoс – в переливах воды на мелководье, где она прыгает по сонным, замшелым камням; в шелесте ветра, играющего c листвой.

«Скоро!» – oбещаю ей. - Скоро я вернусь!» В ответ – она хочет предупредить, предостеречь. От чего? От кого?

Я так и не поняла.

Затем, сидя среди сундуков и отрезов ткани, с видом на лук и колчаны стрел, которые не влезли в оружейный сундуқ, неспешно разговаривала с Трисс, поглядывая, как Реми уплетает положенные в дорогу Марсой продукты. Выглянула из повозки, чтобы посмотреть, как исчезает за поворотом Хольберг – внушительное здание цитадели, тридцать оборонительных башен и крепостные стены в двадцать четыре локтя высотой; как магистр Шаррез – высокий, с развевающимися на ветру черными волосами и хищным взглядом – едет в гордом одиночестве на пегом жеребце.

Словно почувствовав, что на него смотрю, он повернулся.

Вне стен города, вне Академии, мне показалось, он впервые взглянул на меня не как на докучливую девицу, навязанную бывшей преподавательницей, а как на девушку.

Странное чувство! Подобрав серую с белой вышивкой юбку дорожного платья, смущенно юркнула обратно, в повозку. Тут же попала под зеленые очи Трисс, которая завела старую песню, пытаясь сосватать одного из троих братьев. «Выбирай любого, – так и сказала! – они все на тебя запали». То, что я мельком видела лишь одного, младшего, подругу не смущало. По ее словам, я успела произвести на него убийственное впечатление, которым он поделился с остальными.