Миры Кемира

Αмрунг, демоны разорви его на части, знал слабое место Тайлана и бил по нему наверняка! Брат все еще сопротивлялся, арбалетчики вновь напряглись,и я почувствовала – даже не увидела, а поняла потому, что по спине пробежали мурашки, как Логарус увеличивается в размерах, уступая место своей второй ипостаси.

- Я помогу тебе подняться, дитя мое! – ласково сказал Лилли Амрунг, схватив ее за локоть. Но стоило ей оказаться на ногах, как он наотмашь ударил девушку по лицу, и она, всхлипнув, вновь упала в грязь.

- Лилли! – воскликнула я, забыв о предупреждении Логаруса.

- Прекрати! – выкрикнул Тайлан. Все же оттолкнул дракона, направился к нам. Даже без оружия он был смертельно опасен, и Темные это прекрасно знали.

- Еще шаг, и твои сестры умрут! – предупредил его Амрунг, сделав знак арбалетчикам. - А что касается твоей сероглазой возлюбленной, Тайлан Кромунд… Ну что же, к моему великому сожалению, - в его голосе был яд куда похлеще болот Шамгарата, –- она не представляет для нас никакой ценности. Убейте ее!

И прежде, чем Тайлан успел до нас добраться, Дарьян перекинуться, а я защитить Лилли, потому что силы, вплеснутой в меня Лиррин хватило, чтобы разорвать мои веревки… Прежде, чем ар-лорды последовали за своим принцем и завязалось кровавое побоище… Прежде, чем Агнес, набрав в легкие ядовитый воздух болот, завизжала так, что могла ввести в ступор любую армию, - по двору Ушага прокатилась яркая вспышка, сорвавшаяся с ладоней Тайлана.

Она ослепила Амрунга, заставила отшатнуться нашу охрану, но… Я знала, что ее первоисточником был вовсе не мой брат! Почувствовала, кaк он зачерпнул ее из моей груди, что делал всегда, когда в Академии ему не хватало собственного резерва на сложные заклинания.

Дар, над которым не властна никакая аномалия!

- Стоять! – раздался уверенный голос до сих пор молчавшего Логаруса.

- Тай, остановись! – воскликнула я, понимая, что у нас осталась надежда только на Логаруса.

Мне казалось, что я ему симпатична и что полтора года жизни в Кемире не прошли для наследного принца Шамгарата бесследно. В нем появился намек на человечность, в отличие от его демонического дядюшки Амрунга, в котором не было ни капли жалости.