Не уверена, что вино подходит под данное определение, но, раз ничего другого под рукой нет...
Вальдес посмотрел на меня с плохо скрываемым сомнением.
— Не думаю, что мне. - на секунду он запнулся и огляделся, видимо, сделав правильные выводы о своей (не)уравновешенности. — Хотя. Ладно, можем и выпить.
Я гордо хмыкнула. Вовремя осознал, какого чудесного собутыльника теряет!
— Если ты не будешь домогаться до меня также, как в прошлый раз, - нагло припечатал Акорциус, — а то я ведь могу и ответить взаимностью.
Я промолчала, буравя его убийственным взглядом. Вальдес радушно пригласил меня в соседнюю (пока что целую) комнату, где и начал разливать темное вино по бокалам. Согласно моим подсчетам, душевный разговор произойдет не раньше четвертого бокала, так что.
— Откуда ты взял это вино? Оно пахнет виноградом и дико вкусное! - счастливо заметила я, пригубив самую малость.
Мы с ним устроились на кровати, наполовину лежа, как древнегреческие боги. Бутылка стояла на низком столике, соседствуя с лёгкими закусками (все это организовали заботливые огоньки).
Приглушенный свет и интимная обстановка как нельзя лучше подходили для душевного разговора.
— Еда и вино из приграничных деревень. Я им золотые монеты взамен оставляю, люди, отчего-то, сильно за них цепляются, - пожал плечами змей, медленно смакуя вино.
— А что им остается? - вступилась я за соотечественников. — У людей от количества денег все зависит: жизнь, семья и даже смерть.
— Печально, когда твое существование крутится вокруг обычного золота, -пренебрежительно поморщился Вальдес.
— Так-то оно может и так. - чуть слышно пробормотала я. — Вот только по-другому мы не умеем.
Собственная жизнь в прежнем мире встала перед моими глазами. Я крутилась, как белка в колесе, вечно куда-то бежала и к чему-то стремилась. Ради чего, спрашивается? Я не ценила людей, которые меня окружали. Отчего-то считала, что уж они-то точно останутся рядом навечно.
Все случилось иначе.
И теперь слишком поздно исправлять ошибки.
— Эй. - Вальдес придвинулся ко мне, склонил голову набок и окинул долгим изучающим взором. — Почему ты грустишь?
Его теплая шершавая ладонь погладила меня по щеке так ласково, словно он и впрямь пытался утешить.
— Вряд ли я смогу объяснить, - мотнула головой, натянуто улыбаясь и залпом допила остатки вина, — а ради чего живешь ты?
Ладонь Вальдеса чуть дрогнула и он отстранился, будто собираясь с мыслями.
