Мисс Паинька

Она выключила воду, вытерла руки и сняла сковородку с котлетами с плиты. Ужин подождет.

— Конечно, у меня ничего с ним нет.

— Я ничего не имею против.

— Я знаю. Он рассказал мне, что ты ему говорил, когда мы поехали на ужин. Честно говоря, не ожидала от тебя.

— Я уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что существует половое влечение.

— Я ценю твои современные взгляды относительно секса, но об этом не может быть и речи. Между нами ничего нет.

— Значит, вы друзья?

— Даже не друзья, а просто знакомые.

— Почему же он тогда приезжает в середине дня? А ты посреди ночи уезжаешь на загадочные свидания? Раньше такого не было. И каждый раз, когда он здесь, вы как-то странно смотрите друг на друга, как будто боитесь что-то сказать.

— Думаю, я немного неловко себя чувствую, потому что Ло — знаменитость.

— Ты ни с кем себя так не вела. Кто тебе сделал засос?

— Что? — автоматически Марни поднесла руку к шее. — Меня кто-то укусил.

— Это засос, — нетерпеливо повторил он.

Марни виновато опустила глаза.

— Да, Ло поцеловал меня, но больше между нами ничего не было.

— Я же говорил, что ничего не имею против. Я просто хочу, чтобы ты доверяла мне.

Он изучающе посмотрел на нее и забарабанил пальцами по столу. Она понимала, что разговор не закончен.

— Что еще, Дэвид? Что тебя беспокоит?

Он откашлялся и нервно почесал голову.

Марки ощутила удивление и разочарование. Прикрыв глаза, она беспомощно схватилась за спинку стула, чтобы не упасть.

Открыв глаза, опять встретила его пронзительный взгляд.

Перед ней стоял мальчик, теперь почти взрослый мужчина, которого она любила и о котором заботилась с того самого дня, когда его принесли из роддома.

Эпизоды из его жизни промелькнули, как фотографии в альбоме. В течение нескольких секунд она вспомнила всю их совместную жизнь, счастливые и несчастливые моменты, глупые поступки и серьезные разговоры, нежные объятия и ссоры.

Его пришлось утешать после просмотра «Бэмби» и отругать за то, что он смеялся в церкви, когда нечаянно уронил жвачку на тарелку жертвоприношений.

Она вспомнила тоску, охватившую ее, когда Дэвид на неделю уехал в лагерь, и гордость, когда его назвали лучшим учеником школы.

Марни отдавала должное той личности, которую ей удалось воспитать, однако больше ценила другое: он был высоким светловолосым, атлетически сложенным мальчиком, который всегда стремился быть первым.

— Да, Дэвид, Ло Кинкейд — твой отец.