Мисс Паинька

Дэвид разговаривал с ними и проговорил кучу денег.

Чувствуя, что она задыхается, Марни отвернулась и подошла к окну.

— Это замечательно. Я рада за Дэвида. Для себя я тоже сделала кое-какие выводы. Я не буду бороться за право опеки. Я была ему хорошей матерью, но, к моему удивлению, и ты справляешься с ролью отца. Кроме того, Дэвид не должен выбирать между нами. Он любит нас обоих, и мы любим его и желаем ему добра. Думаю, было бы правильным, если бы он остался жить с тобой. Я хочу сказать Дэвиду об этом.

Волнение мешало ей говорить.

— Так или иначе через два года он уедет учиться в колледж. — Марни наклонила голову. — Моя любовь к нему не была бескорыстной. С того дня, когда Шэрон сказала, что скоро будет матерью, мне тоже захотелось ребенка, потому что я хотела любить кого-то и чтобы меня любили. Дэвид, которого я вырастила, неосознанно любит меня. Все свое внимание родители уделяли Шэрон. У них не оставалось времени любить меня. Поэтому Дэвид был так же нужен мне, как и я ему.

— Должен прервать тебя, — сказал Ло. — По-моему, ты несправедлива к себе.

— Я не хочу казаться жертвой, не думай. Дай мне закончить.

Он наклонил голову, показывая, что она может продолжать.

— То, что случилось сегодня утром…

— Это случилось по нескольким причинам.

— Извини, — он нетерпеливо помахал рукой.

— Я чувствовала себя так ужасно после смерти мамы.

— Понимаю. Тебе требовались человеческое общение и вера в жизнь.

— Да, — подтвердила Марни, удивившись тому, что Ло так хорошо понимает ее и может описать ее чувства.

— Тебе нужна была эмоциональная разрядка, и такой разрядкой стал секс.

— Правильно, — тихо подтвердила она.

— Все? — спросил он, подходя ближе.

— Ты врешь. Есть еще одна причина. — Он поднял ее подбородок. — Ты любишь меня. Любишь? — спросил он.

Марни закрыла глаза и кивнула.

— Сукин сын, который разбил твое сердце, — это я.

— Ты сделал это не нарочно, — сказала она, открывая заплаканные глаза. — Просто после тебя невозможно было полюбить другого. Я не думала, что детское увлечение может сохраниться так долго.

Марни почувствовала, как сняла с души груз, который давил на нее семнадцать лет. Ради возможности сказать вслух о своей любви можно было даже пожертвовать гордостью.

— Я всегда любила тебя.