Миссия: разлюбить засранца

Так это не работает.

— Дорогой, давай не будем об этом, — мягко произносит Виктория Николаевна, бросая на дочь сочувственный взгляд.

— А что я такого сказал? — отпив из бокала, хмыкает. — Каролина знает свою роль. Предназначение женщины — быть хорошей женой.

В воздухе повисает заметное напряжение. Очевидно, Виктория Николаевна не согласна с таким раскладом, однако против слова мужа пойти не может.

— Семья — вот истинный смысл жизни. Жена — хранительница очага, мужчина — добытчик. Или я неправильно говорю?

— Правильно, дорогой, но…

— Хочешь сказать, ты несчастлива, Вика?

Глаза мужчины пронзают женщину насквозь и она, стушевавшись, успокаивающе ему улыбается, а потом изрекает:

— Счастлива, конечно.

— Вот и отлично, что все счастливы!

Ага, счастьем прямо искрит в воздухе.

Я постоянно смотрю на часы, отсчитывая время, которое будет достаточно приличным, чтобы вызвать Каролину на тет-а-тет, а затем удалиться восвояси.

Владимир Александрович продолжает распинаться о важности семьи, наследии, о сохранении традиционных ценностей, а вы все молча едим, слушая этот непрерывный монолог.

Наконец-то, когда мужчина выдыхается и произносит последний тост, ужин подходит к своему логичному завершению. Я вежливо благодарю Королевых за ужин и «увлекательную» беседу, а затем, встав со стула, обращаюсь к Каролине.

— Выйдем? Поговорить?

— Конечно! — с кислой миной кивает девушка, вставая из-за стола.

Родители провожают нас многозначительными взглядами, а Владимир Александрович даже заговорщически мне подмигивает.

Не думают же они, что я сейчас позову Каролину с собой в Лондон, в самом деле! А если и так, то их ждет разочарование. Я скорее откушу себе руку, чем позову с собой Каролину.

— Поднимемся в комнату? — выйдя из столовой, спрашивает Каролина, кивком головы указывая на лестницу.

— Нет, пошли во двор. У меня мало времени, не хочу задерживаться, —холодно отрезаю.

Девушка фыркает, но ничего не говорит. Лишь следует за мной.

Мы выходим во двор, я сворачиваю за дом к небольшому пруду с беседкой, но не сажусь.

Остаюсь стоять, сложив руки на груди, и требовательно сверля Каролину глазами.

— Что, Долматов, пришел заступиться за свою толстушку?

Всем известно, что лучшая защита — это нападение.

Я сдерживаю в себе порыв схватить Королеву и встряхнуть так, чтобы ее куриные мозги встали на место. Сквозь сжатые зубы, рыкаю:

— Лучше оставь ее в покое.

— Или что? — вскидывает девушка горделиво подбородок, стервозно заламывая бровь.