Миссия: разлюбить засранца

— Это потому что он не собирается возвращаться? — догадываюсь, и чувствую во рту привкус горечи, ведь это означает, что и Дар уедет.

Нет, он, разумеется, не хочет уезжать. И в этом я ему верю, однако… Мне ли не знать, что не все наши желания сбываются. Его родители могут настоять, и не оставить выбора.

— Собирается, просто не сейчас. И я сказал много, а не всю. Пока я буду учиться, за бизнесом кому-то нужно следить, поэтому на данный момент легче продать и вложить деньги во что-нибудь другое.

— Ты действительно в этом неплохо разбираешься, — уважительно киваю.

И пусть Айдар не сказал ничего особенного, но, держу пари, он много знает. В конце концов, он с пеленок в этом варится.

— Может быть, — пожимает плечами, явно скромничая.

Мне больше не хочется разговаривать о его уезде, поэтому спешу перевести тему.

— Отец матери на стеклянную свадьбу подарил. Назвал в ее честь.

— Ух ты! — я не скрываю восторженного вздоха. Это действительно очень романтично.

Оценив мою бурную реакцию, Айдар вдруг лукаво заявляет:

— Вот если не убежишь от меня к какому-нибудь хоккеисту, то и у тебя будет такая же!

— Если пообщаешь такую яхту, то точно не убегу!

— А как же: «С милым и рай в шалаше?» — иронично выгибает бровь.

— Это, конечно, хорошо, но шалаш продувает.

Мы с Даром хохочем, весело переглядываясь. Он еще немного рассказывает о яхте, и даже проводит небольшую экскурсию. Надо признать, я впечатлена. Не то чтобы я много видел яхт изнутри. Это первая. Однако, надо отдать должное отцу Долматова, он очень щедр на подарки своей жене.

Поднявшись на палубу, мы возвращаемся за столик, на котором уже стоят блюда и напитки.

Я тянусь к салату, но Долматов тут же пресекает мою попытку, встает и властно отрезает:

— Я сам. Хочу за тобой поухаживать.

Ну сам так сам, если мужчина хочет, то пожалуйста!

Айдар пододвигает ко мне тарелку с сочным стейком, при виде которого мой живот урчит, а во рту скапливается слюна. Проклятая диета! Затем накладывает немного салата и какие-то изысканные закуски, наливает теплый чай и, оставив легкий поцелуй на моей макушке, возвращается на свое место.

Я с завистью смотрю на то, как Дар уплетает мясо, пока самой приходится вяло ковыряться в салате. Воистину, красота требует жертв! Я бы сказала — по миру пускает!

Чтобы утолить голод, запихиваюсь салатом и пью много чая, когда Долматов вдруг довольно резко говорит:

— Только не говори, что ты на диете.