Миссия: разлюбить засранца

Айдар держит меня крепко, не давая встать, затем валит на спину и, улыбаясь, точно как кот объевшийся сметаны, бросает:

— И что же тебе показалось?

— Ничего! — мотаю головой, на что Долматов хищно прищуривается.

— Подумай хорошенько…

— Ты сказал, что любишь меня? — затаив дыхание в ожидании ответа, выпаливаю.

— Я так сказал? —удивлено вскидывается.

Господи, какая же я идиотка!

До боли прикусываю нижнюю губу, но все же неуверенно бормочу:

— Да, мне вчера так показалось…

— Тебе не показалось, сладенькая.

Устремляю на Долматова гневный взгляд, за то что в такой момент смеет надо мной шутить!

— Я действительно тебя люблю, — уже без капли веселья произносит. — И понял это не вчера, и не позавчера.

— Не знаю, — задумчиво отвечает. — Может, это всегда было со мной. Знаешь, вроде того когда детская влюбленность перерастает во взрослые чувства. Я всегда тебя замечал. Еще с первого класса, а потом ты повзрослела, и не заметить тебя или не влюбиться было уже невозможно.

Конечно, Долматов оказывал мне знаки внимания, но не больше, чем другим.

— Знаешь, а ведь это часто так, — усмехнувшись, он падает рядом со мной и берет за руку, переплетая наши пальцы. — Могут быть сотни девчонок, которые для тебя ничего не значат. С ними легко и просто, а к той единственной не подойдешь. Страшно… Боишься отказа, потом еще себе глупости всякие придумываешь, чтобы оттянуть момент нервотрепки и признаний.

— Но ты ведь знал, что нравишься мне, — все равно не понимаю его логики.

— Знал, — не отрицает очевидное.

— Но также я знал, что придется уезжать, поэтому не хотел и тебе и себе делать больно. Подумал, что все забудется со временем. Знаешь, как ты мне тогда в кинотеатре сказала, что, мол, все пройдет.

— Но все в жизни проходит…

— Может быть, но я не хочу, чтобы это между нами проходило. А когда появился Клюев, то вообще с ума сошел. В моей голове ты всегда была «моя».

— А если бы не Рома, ты бы уехал?

— Не знаю… Мне кажется, вряд-ли. Ведь я действительно не хочу учиться заграницей.

Мне там все чуждо. А если бы и уехал, то все равно бы вернулся через несколько месяцев.

— Может, стоит сказать Роме «спасибо»? — кокетливым тоном интересуюсь.

— Ага, промеж зубов мой кулак скажет ему «спасибо», — фыркает Долматов. — Я до сих пор помню ваш поцелуй.

— Долматов, не будь лицемером! У тебя этих поцелуев было тысячи!

— И ни один из них не имел значения! — быстро находится этот хитрец.

— И для меня поцелуй с Ромой ничего не значил.