Такой же, как мы видели сегодня. Жаль, что Раграш’шарх не позволил вам разглядеть товар поближе.
«Вот как! Ему жаль!» – мелькнуло у Эрика в голове. Вытянув руку к ковру, он произнес:
– Нам, пха, знакомы такие изделия, и, насколько мне известно, их ввоз в Ашингебаим запрещен. Зачем они хапторам? Это опасная вещь.
– На планетах она не нужна, а здесь полезна, – вкрадчиво заметил Шаргони’кшур, поглаживая выпуклое брюхо. – Недостаток движения, а эта вещь заставляет тело трепетать... Мы умеем с ней обращаться, с ней и с другими, что привозят корабли лоона эо.
– С другими? – переспросил Эрик.
– Аха. Эти деревья у входа... они тоже не с наших планет. Хочешь взглянуть?
– Хочу.
– Тогда идем.
Они направились к дверям. Харгрейвс, оторвавшись от беседы, взглянул на Эрика, но тот, успокоительно махнув рукой, сообщил:
– Осмотрю растения на площадке. Любопытные экспонаты.
Деревья в самом деле были странными – перекрученные шишковатые стволы и такие же ветви, от которых отходили веточки потоньше, казавшиеся тоже скрученными и изломанными.
На концах тонких ветвей пучками росли листья, довольно длинные и необычной раскраски: зеленая паутина на сером фоне. Что-то эти деревья напоминали Эрику, и, приглядевшись с минуту, он догадался: деревца бонсай, только увеличенные в тридцать-сорок раз.
– Что в них замечательного, пха?"
"– Запах, – ответил Шаргони’кшур, сосредоточенно тыкая в клавиши пульта на стене. Сомкнулись двери, отделив площадку от обеденного зала, взвыла вентиляция, вытягивая ароматы печеного и жареного, потом шум смолк, и воздух постепенно стал наполняться чарующим благоуханием.
«Сирень?.. жасмин?..» – подумал Эрик. Нет, скорее тонкий нежный запах лилий... или лаванды... или сандала... Кажется, запах менялся, словно звуки тихой расслабляющей мелодии, и под них, словно принцесса из сказки, явилась Эрику девушка его мечты, удивительно похожая на Илону Линдстрем. Будто стоит она у розовых кустов, смотрит на него с улыбкой, поднимает руку и манит, манит к себе.
..
Оторвавшись от этого миража, он прислушался к речам разомлевшего Шаргони’кшура. Послушать стоило, ибо хаптор пустился в рассуждения о превратностях судьбы. Его никогда не тянуло покинуть планетную твердь, и если бы не бедность, жил бы он с тремя своими самками на южном континенте, ел, пил, гулял по лесистым холмам и грелся бы на теплом солнышке.
