Миссия Шута

Иными словами, зверь должен быть не в меньшей степени, чем человек, наделен особыми способностями. И хотя Одаренный человек в состоянии общаться практически со всеми животными, связь сформируется, только если зверь обладает необходимыми способностями и хочет этого.

Однако в любых взаимоотношениях есть место насилию. Так, муж иногда бьет жену, а та унижает его своим неуважением. Человек может доминировать над своим партнером по Дару. Возможно, чаще всего встречается вариант, в котором человек выбирает животное, когда оно еще слишком мало, чтобы понимать значимость решения, принимаемого на всю жизнь.

Гораздо реже возникают ситуации, когда животные сопротивляются или диктуют свою волю людям. Среди представителей Древней Крови известна баллада о Скитальце Грейсоне, который оказался настолько глуп, что связал жизнь с диким гусаком и до конца своих дней жил по законам птиц.

Баджерлок. «Сказания Древней Крови»"

"Утро третьего дня, проведенного мной с Шутом, наступило слишком рано и показалось мне неприятно ярким и солнечным.

Мой друг проснулся раньше меня, и мне не удалось заметить в нем никаких последствий выпитого накануне бренди. Было ясно, что день будет жарким, поэтому Шут развел совсем небольшой огонь, чтобы приготовить на завтрак кашу. Я выпустил кур, отвел пони и лошадь Шута на склон холма, выходящий на море. Пони я отпустил, а Малту привязал – на всякий случай. Она наградила меня укоризненным взглядом, но вскоре принялась щипать траву с таким видом, будто ни о чем другом и не мечтала. Я постоял немного, разглядывая спокойное море, которое в лучах утреннего солнца походило на гладкую металлическую пластину. Налетел легкий бриз и взъерошил мои волосы, и мне показалось, что кто-то произнес слова, а я их повторил: «Пришло время менять».

Время перемен, эхом повторил волк вслед за мной.

Не совсем то, что сказал я, но у меня возникло ощущение, что так будет вернее. Я потянулся, расправил плечи и предоставил ветру унести мою головную боль. Потом я посмотрел на свои руки – покрытые мозолями, грубые руки крестьянина, в темных несмываемых пятнах от земли, обветренные непогодой.

Почесав заросшее щетиной лицо, я вдруг сообразил, что не брился уже несколько дней. Моя одежда, чистая и удобная, кое-где залатанная, могла многое рассказать о том, как я провожу свои дни. Все, что казалось мне удобным и установившимся всего несколько мгновений назад, стало представляться нарядом, специально предназначенным для того, чтобы защищать меня в годы покоя.