Миссия Шута

Шут сжимал мою руку всего мгновение, наша кожа не соприкасалась, но я почувствовал, как некая связующая нить протянулась между нами. Нет, не Сила и не Дар. Я даже не ощутил присутствия магии – в том виде, как я ее понимал. Нечто похожее происходит, когда попадаешь в необычное место и тебя охватывает ощущение, будто ты здесь уже бывал. И мне показалось, что мы с Шутом уже так сидели, произносили эти слова – и всякий раз наши слова запечатывало его короткое прикосновение. Я отвел глаза и наткнулся на взгляд Ночного Волка.

Кашлянув, я попытался заговорить о другом:

– Ты сказал, что знаешь ту женщину. Как ее зовут?

– Ты никогда не слышал ее имени. Однако о ней ты знаешь. Помнишь, во время войны красных кораблей нам рассказали, что их вождя зовут Кебал Робред?

Я согласно кивнул. Племенной вождь островитян, который неожиданно объединил всех под своим началом. С пробуждением драконов союз мгновенно распался. В некоторых легендах говорится, что дракон Верити пожрал главаря пиратов, в других – будто Кебал утонул.

– Ты слышал, что у него была советница? Бледная женщина?

Слова Шута показались мне ужасно знакомыми. Я нахмурился, пытаясь вспомнить. Да. До меня доходил такой слух, но не более. Я вновь кивнул.

– Хорошо. – Шут откинулся назад и заговорил почти небрежно: – Это она. И еще кое-что: она не только свято верит в то, что является Белой Пророчицей, но и убеждена, будто Кебал – ее Изменяющий.

– Тот, кто делает других героями?

Шут покачал головой:

– Нет. Ее Изменяющий уничтожает героев.

Он уменьшает способности людей. Там, где мне удается что-то построить, она разрушает. Там, где я объединяю, она разъединяет. – Он вновь покачал головой. – Она верит, что все должно закончиться прежде, чем начнется вновь.

Я ждал, когда он продолжит, но Шут молчал. Тогда я подтолкнул его:

– А во что веришь ты?

На его лице появилась задумчивая улыбка.

– Я верю в тебя. Ты – мое новое начало.

Я не нашелся что ответить, и в комнате повисла тишина.

Он дотронулся до уха:

– Я ношу серьгу с тех пор, как мы с тобой виделись в последний раз.

Но теперь я должен вернуть ее тебе. Там, куда я направляюсь, ее носить нельзя. Она слишком узнаваема. Люди могут вспомнить, что ты носил такую же. Или Баррич. Или твой отец. Она может всколыхнуть ненужные воспоминания.

Я смотрел, как он возится с застежкой. Сережка представляла собой синий самоцвет, оплетенный серебряной сетью. Баррич подарил ее моему отцу. Я носил ее после смерти Чивэла.