Миссия Шута

Ты больше меня не увидишь, не сможешь прикоснуться к моим мыслям, ты даже запаха моего никогда не учуешь. Ты меня понял?

Я почувствовал себя щенком, которого встряхнули и отшвырнули в сторону. Волк так резко разорвал нашу связь, что я несколько секунд не понимал, где нахожусь, где верх и где низ, мир вокруг меня пустился в дикую круговерть.

– Почему? – дрожащим голосом спросил я.

Почему?

Кажется, его удивил мой вопрос.

И тут я услышал тихие шаги по песку. Я повернулся и увидел, что наш пленник метнулся к входу в пещеру.

Вскочив на ноги, я бросился следом и, ослепленный темнотой и дождем, налетел прямо на него. Мы покатились по склону холма перед пещерой, по грязевой реке, в которую превратил землю дождь. Падая, мальчишка вскрикнул, и тогда я схватил его и не выпускал, пока наше падение не задержали заросли кустарника у подножия холма. Исцарапанные, все в синяках, мы, тяжело дыша, лежали на земле, а мимо нас проносились камни, которые мы задели, когда падали. Мы лежали на боку, и в бедро мне больно упиралась рукоять моего собственного ножа. Я схватил паренька за горло.

– Мне бы следовало прикончить тебя прямо сейчас, – прорычал я.

Сверху, из темноты, я услышал взволнованные голоса моих спутников.

– Успокойтесь! – рявкнул я, и они смолкли. – Вставай, – приказал я пленнику.

– Не могу, – ответил он дрожащим голосом.

– Вставай! – повторил я и поднялся на ноги, продолжая крепко его держать, а потом резким движением поставил на ноги. – Шагай! Вверх, назад в пещеру. Попытаешься еще раз сбежать – и я превращу тебя в кровавое месиво.

Он мне поверил. Но, по правде говоря, моя попытка помочь Ночному Волку вымотала меня, и я с трудом поспевал за мальчишкой, когда мы поднимались вверх по скользкому склону. К тому же у меня начала болеть голова, и перед глазами то и дело возникали ослепительные вспышки – использование Силы никогда не проходит даром. Мы добрались до пещеры, с ног до головы перемазанные грязью. Внутри я, не обращая внимания на беспокойство на лице лорда Голдена и вопросы Лорел, крепко связал нашему пленнику руки за спиной, а потом еще и щиколотки.

Я обращался с ним намеренно грубо, боль, пульсировавшая в голове, не располагала к милосердию. Я чувствовал, что Шут и Лорел за мной наблюдают, и испытал стыд и новую вспышку ярости одновременно.

– Спокойной ночи, – прошипел я, закончив связывать мальчишку.

Отойдя от него, я вытащил нож и услышал, как тихонько вскрикнула Лорел, а пленник жалобно всхлипнул.