Миссия Шута

Черный Рольф предупреждал нас обоих, что мы связаны друг с другом, по его представлениям, недопустимо крепко и что я стал слишком близок к людям, а ты – к волкам. И мы заплатим за это, маленький брат. Но тут уж ничего не поделаешь. Мы будем страдать из-за того, что наши жизни слишком тесно переплелись.

Что ты пытаешься мне сказать?

Ты и сам знаешь.

Я понимал, что он прав. Как и я, принц вырос среди людей, не пользовавшихся Даром. И, как и я, не умел защищаться и стал жертвой магии, но не хотел от нее отказываться.

Не имея наставника, я слишком тесно связал свою жизнь с волком. Правда, первым в моей жизни был щенок. Мы тогда оба были слишком юными, чтобы понимать, чем нам это грозит. Баррич насильственно разорвал нашу связь. В то время я ненавидел его за причиненную боль, и моя ненависть не проходила долгие годы. Теперь я смотрел на принца, вовлеченного в связь с кошкой, и считал себя счастливцем, что в детстве судьба столкнула меня со щенком. Каким-то образом получилось, что его увлечение кошкой оказалось неразрывно связано с молодой женщиной Древней Крови. Когда я приведу принца обратно в Олений замок, он потеряет не только спутницу, но и любимую женщину.

Какую женщину?

Он говорит о женщине Древней Крови. Наверное, она одна из тех, кто его сопровождал.

Он говорит о женщине, но от него не пахнет женщиной. Тебе не кажется это странным?

Я размышлял о последних словах Ночного Волка, пока мы шли обратно к нашему лагерю. Разжигая костер, я поглядывал на мальчика, который сложил льняную салфетку, но бутылку вина убирать не стал.

Упираясь подбородком в колени, он с угрюмым видом сидел на одеяле и смотрел в темноту ночи.

Я отбросил защиту и направил к нему свое восприятие. Волк был прав. Принц звал свою партнершу по Дару, но вряд ли это осознавал. Он посылал вдаль свой грустный голос подобно заблудившемуся щенку, зовущему мать. Тоскливый зов действовал мне на нервы. И дело не только в том, что принц помогал своим друзьям разыскать нас; отвращение вызывала его беспомощность.

Мне хотелось его стукнуть.

Вместо этого я чиркнул кремнем и довольно грубо спросил:

– Думаешь о своей девушке?

Он отшатнулся от меня. Даже лорд Голден вздрогнул. Я наклонился, чтобы подуть на крошечную искорку. Через мгновение возникло бледное пламя.

Принц расправил плечи.

– Я всегда о ней думаю, – негромко проговорил он.

Я положил в огонь несколько тонких хворостинок.

– Понятно.