Миссия в Париже

– Это ненормально. Но не будем спорить, – твердо сказал Кольцов.

– Спасибо, – наконец что-то понял «котелок». – Болшой спасибо. И позвольте, я немного представляюсь. Для знакомства. Я… как это? – он с трудом находил русские слова. – Мой работа… как это?..

– Вы говорили с ним по-французски, – сказал Миронову Кольцов. – Ну и продолжайте. Пусть человек не мучается.

– Уи, уи! – обрадовался предложению Кольцова «котелок» и торопливо, заглатывая слова, заговорил по-французски.

– Говорит, что он что-то вроде спекулянта, – бойко перевел Миронов.

– Нон! – отрицательно замотал головой «котелок». – Нет спекулан. Жесюи зомдафер… бизнес. Понимай?.. Же травай… покупай, продафай. Нон спекулан.

– Ну, понятно. Маклер, что ли? – помог разобраться Кольцов.

– Уи, уи! – согласился «котелок» и снова продолжил. Теперь он говорил медленно, иногда терпеливо, по нескольку раз произносил одно и то же слово, чтобы Миронов его правильно понял.

– Говорит, что его зовут Ленарт Ульсон и что его знают не только в Швеции.

– Уи. Вац-лав Вац-ла-во-вич, – подтвердил Ульсон. – Учил меня русски.

– Узнай, а как он сейчас относится к Советской России? – спросил Кольцов.

– Говорит, он бы очень хотел торговать с Россией. Но, к сожалению, Балтика закрыта Антантой. Иногда туда пробиваются маленькие суда, но это очень опасно. Говорит, туда ходят только самые отчаянные.

"Когда их пароходик уже двигался по шхерам и приближался к центру Стокгольма Стадену, Ленарт Ульсон подошел к ним, стал что-то энергично говорить Миронову.

– Господин Ульсон благодарит за приятное совместное путешествие.

– В большей степени, конечно, вас, – Кольцов не преминул напомнить Миронову о его карточном конфузе.

– Не будем об этом, – нахмурился Миронов. – Уже идет третий час, как я встал на путь исправления, – и продолжил переводить: – Господин Ульсон говорит, что он с сочувствием и надеждой смотрит на новую Россию, и верит, что скоро они снова смогут беспрепятственно торговать.

Затем Ульсон демонстративно повернулся к Кольцову. Вероятно, он наконец разобрался, кто из них двоих главный, и стал что-то излагать именно Кольцову. Миронову он отвел всего лишь роль переводчика.

– Господин Ульсон говорит, что насчет «князя» и «графа» он догадался. Это была шутка.